Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

Наталья выгрузила отметки секундомера. Перерасход складывался не из одного длинного номера. Две минуты ушли на поздний выход ведущего после детского блока. Три — на перестановку реквизита, которую в школе выполняли сами преподаватели, а здесь им нельзя было пересекать техническую зону. Еще четыре добавили поклоны и аплодисменты, отсутствовавшие в сухом хронометраже. Остальное распределилось по переходам.

— Если просто попросить всех быстрее, мы получим тот же результат вечером, — сказала Майя. — Нужны изменения, которые можно выполнить без героизма.

Лариса предложила сократить паузы ведущего.

— Он и так читает текст в нижней границе. Уберем имена партнеров — нарушим договор. Уберем объяснения номеров — потеряем смысл.

— Можно вынести часть благодарностей в программку, — сказала я.

— Финальные — да. Но это максимум полторы минуты.

Майя оставила в речи только обязательные упоминания, остальное перенесла в программку. После этой правки перерасход сократился до одиннадцати минут тридцати секунд.

Родион проверил перестановку реквизита. Два столика для свадебного блока вносили с разных сторон, потому что один не проходил за декорацией. Он предложил заранее поставить оба справа за кулисой.

— Перекроете путь ансамблю, — ответила Наталья.

— После их выхода место освободится.

— Но до него там дети.

Мы нарисовали порядок на плане. Единственным безопасным вариантом оставалась нынешняя перестановка. Можно было заменить столики складными, но это требовало нового реквизита и проверки устойчивости.

— Не меняем предметы за два дня до события, — решила Майя.

Мария предложила убрать повтор финальной части детского номера.

— Музыку придется монтировать, — сказала она. — Движение дети знают без повтора, но новую концовку надо репетировать завтра.

— Сколько выиграем?

— Минуту десять.

Я посмотрела на детей. Они сидели в первых рядах и ели принесенные перекусы. Для них новая концовка означала еще один общий сбор, родителей и риск ошибки на выступлении.

— Не берем, — сказала я. — Цена выше минуты.

— Это художественное решение? — спросила Майя.

— Да. Детский блок оставляем как есть.

Алексей защищал номер свадебных пар. В нем участвовали люди, которые учились для собственных торжеств и согласились выйти на сцену при условии, что каждая пара получит короткое отдельное начало. Если объединить выходы, можно было снять две минуты, но исчезало обещание участникам.

— Тогда не сокращаем людей, — сказала Майя. — Ищем в блоках без личных обязательств.

Наши имена стояли в трех местах: сольный фрагмент Родиона, архивный ролик и общий танец. Они не были обещаны ученикам. Мы сами решили, что история центра требует присутствия основателей. Теперь именно этот выбор легче всего было пересмотреть.

Мы перестали искать один виноватый блок. Перерасход складывался из решений, каждое из которых раньше казалось обязательным. Теперь требовалось определить, что можно снять без нарушения договоров и обещаний участникам.

Майя собрала руководителей блоков в первом ряду. Каждый защищал свое время. Детский номер нельзя было сократить без новой музыки. Свадебным парам требовался выход и поклон. Партнерское видео занимало четыре минуты до антракта.

— Убираем мой сольный показ, — сказал Родион. — Четыре минуты двадцать секунд вместе с переходом.

— Он в подтвержденной программе, — напомнила Лариса.

— Как преподавательский номер, состав может меняться. Материал партнера закрывают три другие записи.

— Это один из самых сильных фрагментов.

— И самый простой для снятия без перестройки остальных.

Майя вычеркнула его после проверки договора.

— Еще семь минут десять секунд, — сказала она.

Я посмотрела на архивный ролик об истории центра. Семь минут старых выступлений, открытия залов и поздравлений учеников. Он не требовал живых участников, но занимал сценическое время и снова ставил прошлое выше нынешней программы.

— Убираем архив полностью, — сказала я. — Фотографии останутся в фойе.

— Минус семь минут с переходом, — ответила Майя. — Осталось десять секунд.

Наш номер длился две пятьдесят восемь, плюс выход и уход. Сократить его было логично и неприятно.

— Танго режем до двух пятидесяти, — сказала я. — Убираем вторую смену направления и длинную паузу перед финалом.

Родион открыл музыку.

— Получится две сорок девять. Световой переход сохраняется.

— Проверяем частями, потом один полный.

Майя утвердила. Лариса возразила против сокращения партнерского материала, но после просмотра нового плана согласилась: полный номер оставался в записи, исчезал только повтор движения.

Мы провели технические фрагменты. В антракте Майя сообщила, что дополнительный час покупать не будет, даже если второй прогон снова выйдет за предел.

— Тогда что? — спросила Мария.

— Снимаем еще один блок. Бюджет не меняется из-за желания увидеть идеальную генеральную.

Никто не спорил после ее ответа. Новая система работала именно в момент, когда всем хотелось нарушить правило ради хорошей причины.

Перед нашим полным прогоном я проверила колено. Усталость после дня была заметной, боли не было. Родион спросил:

— Делаем?

— Один раз.