Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Чего тебе не хватало? — спросил он.

Я могла ответить его присутствием и сделать вечер красивее. Правда была менее удобной.

— Сначала человека, которому можно рассказать мелочь без предисловия. Потом поняла, что последние годы мы и мелочи превращали в отчет. Я скучала по тебе до того, как мы начали вместе управлять каждым разговором.

— Мне не хватало твоего смеха дома. В школе ты смеялась с учениками, а со мной обсуждала только задачи.

— Потому что дома ты открывал ноутбук.

— А ты спрашивала про платежи до того, как я успевал закрыть.

— Вот видишь. Даже сейчас нашли виноватого.

— Нашли привычку, — поправил он. — Виноватых мы уже знаем по именам.

На этот раз я рассмеялась громче. Официант посмотрел в нашу сторону, и я впервые за вечер перестала помнить, сколько минут осталось до разрешения говорить о центре.

Таймер прозвенел, когда принесли горячее. Родион отключил его и положил телефон экраном вниз.

— Теперь можно про школу? — спросил он.

— Не хочется.

— Мне тоже.

Мы продолжили говорить о другом. О его отце, который узнал о разводе от Родиона и не позвонил мне, потому что не хотел выбирать сторону. О моей подруге из института, присылавшей предложения уехать на месяц в Петербург, словно отпуск мог заменить решение. О вещах, оставшихся после разъезда. Его коробка с наградами все еще стояла у меня в кладовой.

— Отец спрашивал, можно ли поздравить тебя с днем рождения, — сказал Родион. — Я ответил, что это решаешь ты. Потом не передал вопрос.

— Почему?

— Подумал, что заставлю тебя отвечать из вежливости.

— Можно было дать мой номер человеку, который знает его восемнадцать лет.

— Он и так знает. Не позвонил сам.

— Значит, это его решение.

— Да. Я снова пытался управлять даже чужим молчанием.

Я не стала оправдывать его отца. За месяцы после разъезда вокруг нас образовалась осторожность родственников и друзей. Люди боялись сказать лишнее, передать не тот привет, пригласить нас одновременно. Мы с Родионом создали ситуацию, но не имели права назначать всем правильную реакцию.

— Моя мама до сих пор говорит «ваш центр», — сказала я. — Про тебя спрашивает через состояние отчетов.

— Практичная женщина.

— Она злится. Просто считает прямой вопрос вмешательством.

— Ты сказала ей, что сегодня со мной?

— Нет.

— Почему?

Я задумалась. Не потому, что скрывала. Я не хотела превращать первый ужин в новость, которую утром придется объяснять.

— Сначала хочу понять сама. Если расскажу, она спросит, вернулись ли мы. У меня пока нет ответа в ее словах.

— У меня тоже.

— Ты кому-нибудь сказал?

— Никому. Отец знает только про сделку, потому что я советовался о личном резерве.

— Ты рассказывал ему цену?

— Свою часть. Не твои доходы.

Мы договорились не объявлять отношения команде и родственникам до тех пор, пока не сможем назвать их без слов «попробовали после репетиции». В школе сохранялся рабочий порядок. Если кто-то заметит, лгать не будем, но общего сообщения не требуется.

— Я не хочу снова становиться половиной известной пары центра, — сказала я.

— И не станешь. На афише отдельные имена.

— Я не про афишу. Когда мы были женаты, любое мое решение читали через тебя. Даже ученики спрашивали, разрешишь ли ты дополнительную группу.

— Я поддерживал это.

— Иногда. Иногда просто не замечал.

— Теперь что отвечать, если спросят?

— Что мои решения в моей зоне принимает художественный руководитель. Твои — преподаватель и владелец сорока процентов. Личная жизнь не меняет должности.

— Звучит как памятка Майи.

— Она полезнее слухов.

Родион поднял стакан воды.

— За должностные инструкции на первом свидании после развода.

— Это не первое свидание.

— Как назовешь?

— Ужин.

— За ужин.

Мы коснулись стаканами. Даже этот жест не требовал определить будущее.

Потом заговорили о том, чего хотим лично. Родион хотел весной поехать на несколько дней к морю без мастер-класса и выступления. Я хотела снова учить французский, который бросила после открытия центра. Мы оба привыкли строить отпуск вокруг школы и считали это общей страстью. Теперь выяснилось, что часть поездок была работой, которую мы называли отдыхом, чтобы не признавать усталость.

— Если останемся вместе, я не хочу общего календаря на каждый час, — сказала я.

— Без общего календаря мы забудем встречи.

— Нужны личные встречи, но не отчет о каждом свободном вечере.

— Тогда один общий