Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

Сергеевич — сорока, — сказала Майя. — Я принимаю должность генерального директора. Передача идет три рабочих дня. Художественную программу утверждает Евгения Андреевна, оперативное расписание, договоры и бюджет в моих пределах — я. Родион Сергеевич остается преподавателем и руководителем согласованных постановочных проектов.

Мария подняла руку.

— Если я не согласна с изменением номера, к кому иду?

— Сначала к Евгении Андреевне как художественному руководителю. Если спор касается часов, оплаты или договора — ко мне. Родион Сергеевич не является запасным директором.

— Даже пока его имя в реестре?

— До завершения передачи он исполняет формальные обязанности, но решения принимает по подписанному переходному порядку. Все обращения фиксируем.

Алексей спросил о зарплате. Майя показала ближайший платежный календарь: средства на текущую выплату были собраны, но вечер оставался условием следующего цикла. Она не назвала субаренду гарантированной прибылью до начала действия договора.

— Сеть нам больше не грозит? — спросил технический помощник.

— Решение об отказе будет отправлено сегодня, — сказала я. — Это означает, что финансовый риск остается у центра. Обещать, что трудных изменений не будет, не стану. На пять месяцев утвержден план и показатели.

— А если не выполним?

— Сокращаем расходы по заранее установленной очередности, затем снова рассматриваем финансирование или продажу. Сначала сервисы и пустые часы, затем программы по фактической нагрузке. Никаких тайных закрытий.

Родион сидел у края стола. Обычно именно он отвечал на такие вопросы. Сегодня говорил только о передаче своих задач.

— Завтра Майя получит банк и список договоров, — сказал он. — До понедельника — кадровые файлы и календарь платежей. После регистрации все запросы директору идут ей. Если я попытаюсь провести решение через старый доступ, сообщайте Майе и обоим участникам письменно.

— Вы сами просите на вас жаловаться? — спросил Алексей.

— Прошу не поддерживать неофициальную власть.

Команда не зааплодировала. Люди уточнили график, получили документы на ознакомление и вернулись к занятиям. Такая реакция устраивала меня больше общего восторга. Новый порядок должен был быть удобен в обычный вторник, а не красиво звучать в день подписания.

После собрания Майя попросила меня утвердить художественный бюджет на ноябрь. Я хотела исправить две ставки прямо в ее файле, но остановилась и оставила комментарии. Через десять минут она приняла одну правку, вторую отклонила из-за уже подписанного договора. Я не позвала Родиона подтвердить, что мой вариант лучше.

Большинство в долях не давало мне права отменять каждый рабочий предел. Оно только делало окончательную ответственность видимой.

В половине седьмого мы открыли письмо Ренате. Текст был коротким: участники ООО «Восьмой счет» благодарят за предложение и отказываются от продажи контрольной доли. Причина — выбор самостоятельной модели после изменения структуры собственности и управления. Коммерческие материалы подлежат хранению и удалению по соглашению.

— Отправляем? — спросила Майя.

— Да, — сказала я.

— Да, — подтвердил Родион.

Майя нажала кнопку со своего рабочего адреса, поставив нас в копию. Рената ответила через час: отказ принят, предложение прекращает действие, конфиденциальные материалы будут обработаны по договору. Никаких угроз снизить будущую цену или поздравлений с любовной победой.

Сеть больше не была запасным выходом. Если ноябрьские деньги не сходились, отвечать предстояло нам.

Рабочий день закончился после девяти. Майя ушла первой, забрав копии на регистрацию. Родион закрыл кабинет и передал мне отдельный ключ от шкафа с корпоративными документами.

— По акту завтра, — сказала я.

— Это дубликат для участника. Он и раньше должен был быть у тебя.

— Тогда отметь передачу.

— Уже отметил.

Я проверила лист и подписала получение. Только после этого убрала ключ в сумку.

Мы вышли на улицу. Дождь прекратился, асфальт оставался мокрым. Родион не подходил ближе, чем требовал разговор.

— Все условия, которые ты назвала после поцелуя, выполнены? — спросил он.

— Доля подписана. Решение о директоре принято. Сети отказали. Передача еще идет.

— Значит, рано.

— Для чего?

— Я хотел пригласить тебя поужинать. Без школы и танцев. Могу спросить после передачи.

Он оставлял мне удобную возможность согласиться позже, когда исчезнет последняя формальная зависимость. Я подумала о трех днях, которые ничего не меняли в сути сделки, и о том, как легко превратить границу в способ снова не отвечать.

— На ужин можно сейчас, — сказала я. — Завтра вечером. Личные отношения не влияют на передачу, и Майя контролирует акт.

— Куда ты хочешь?

— Небольшое место, где нас не знают. И первый час мы не обсуждаем центр.

— Трудное условие.

— Можешь отказаться.

— Не откажусь.

Мы назначили время и разошлись к разным машинам. В сумке лежали ключ участника, график платежей и копия свидетельства о разводе. Каждый документ действовал отдельно.

В машине я получила уведомление банка о списании первоначального платежа и отдельно — подтверждение Александры, что нотариальный пакет принят. Ни одно сообщение не содержало поздравления. Сделка не была праздником и не требовала шампанского.

Майя прислала акт первого дня передачи. Из сорока двух пунктов закрыты одиннадцать. Банковский доступ находился в