Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Я не могу вернуть решения назад, — продолжил он. — Могу открыть документы, изменить доли, уйти с должности и больше не использовать заботу как полномочие. Я это сделаю независимо от того, останемся ли мы только совладельцами. Прощения сейчас не прошу.

Я смотрела на его руки. Они спокойно лежали на коленях. Он не тянулся ко мне и не ждал немедленного ответа.

— Я тоже хочу сказать полностью, — ответила я. — После травмы я требовала, чтобы ты понял мои желания без прямого разговора. Когда ты не понял, начала принимать отдельные решения. Я продала годовые абонементы, потому что знала: если спрошу, ты откажешь. Потом сообщила, что денег хватает, и позволила тебе считать источник обычными продажами. Я использовала учеников, чтобы выиграть спор о группах. И много раз угрожала уйти вместо того, чтобы назвать условие, при котором готова остаться.

— Ты имела право уйти.

— Имела. Но иногда я не собиралась. Хотела, чтобы ты испугался и уступил.

Сказать это оказалось неприятнее, чем признать деньги. Финансовую ошибку можно было положить в таблицу. Намерение напугать близкого человека не становилось чище от точной суммы.

— Я боялся, — сказал Родион. — И поэтому еще сильнее держал управление.

— Получалось эффективно.

— Для разрушения брака — да.

Я невольно улыбнулась. Сухая фраза была похожа на него больше любой исповеди.

— Это не делит вину поровну, — сказала я.

— Нет. Каждый отвечает за свое.

— И не означает, что я готова вернуться.

— Понимаю.

Администратор заглянул в зал и сообщил, что заканчивает закрытие. Я сказала, что мы выйдем через десять минут. Родион убрал камеру в шкаф, я проверила, выключены ли колонки.

У двери он остановился.

— Я рад, что номер получился, — сказал он.

— Я тоже.

— И рад, что танцевал его с тобой.

Вот теперь рабочий разговор закончился. Я могла ответить благодарностью и выйти. Вместо этого осталась.

— Я скучала по тому, как ты слушаешь движение, — сказала я. — Не по старой постановке. По этому.

Родион сделал один шаг ближе. Не коснулся.

— Можно тебя поцеловать?

Он никогда раньше не спрашивал такими словами. В начале нашей жизни поцелуй случился после турнира, когда мы оба были уверены в ответе. В браке вопрос казался лишним. После развода стал единственно возможным.

— Сначала ответь, — сказала я. — Если завтра я откажусь покупать долю, что изменится сейчас?

— Ничего. Поцелуй не дает мне права на сделку.

— А если соглашусь на сеть?

— Я буду голосовать так, как решил после документов, и приму общий результат. Личный разговор останется отдельным.

— Ты понимаешь, что мы можем захотеть друг друга и все равно разойтись по разным решениям?

— Да.

— И что я не обещаю вернуться домой после подписи?

— У тебя свой дом. Приглашать или переезжать мы сейчас не обсуждаем.

Он не пытался ускорить ответы. Желание было видно в том, как он держал дистанцию, а не в красивом признании.

Я вспомнила наш первый поцелуй. Тогда нам было чуть больше двадцати. Мы выиграли турнир, выбежали на улицу за воздухом и считали победу доказательством, что вместе нам доступно все. Восемнадцать лет спустя я знала: удачный танец подтверждает только удачный танец. Для отношений требуются другие решения.

— Я хочу поцеловать тебя не потому, что номер получился, — сказала я. — И не потому, что ты продаешь мне долю.

— Я хочу того же. Без условий.

— Тогда можно.

Я сама сократила оставшееся расстояние. Его ладонь легла мне на талию легко, без попытки удержать. Поцелуй был знакомым и другим из-за восьми месяцев, в которые мы не касались друг друга. Я помнила положение его головы, короткий вдох, привычку остановиться на секунду перед вторым движением. Но теперь могла заметить память и все равно решить заново.

Родион отстранился первым на несколько сантиметров.

— Женя.

Короткое имя после недель деловой дистанции подействовало сильнее поцелуя. Я положила ладонь ему на грудь и почувствовала, как он собирается приблизиться снова.

— Стоп.

Он сразу отпустил меня и сделал шаг назад.

— Колено? — спросил автоматически, затем понял. — Прости. Что случилось?

— Мы еще не подписали сделку. Ты директор. Ты продаешь мне долю. Завтра я могу отказаться от отношений и получить другого Родиона на переговорах, даже если ты обещаешь обратное.

— Я не изменю условия.

— Я верю, что ты сейчас так думаешь. Этого мало.

Он провел рукой по затылку.

— Что ты хочешь?

— Закончить оформление. Подписать доли, назначить Майю, отправить ответ сети. До этого между нами ничего больше не будет.

— Хорошо.

— Без попытки убедить меня завтра?

— Без попытки.