Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

призывало арабов игнорировать резолюции Совета Безопасности о прекращении огня. Китайская пропаганда, как не раз упоминалось в докладе Брежнева, настраивала арабов против Советского Союза, убеждала их, что неудачи в войне с Израилем объяснялись их слишком большой зависимостью от Советского Союза, не оказавшего им достаточной помощи. Неслучайно Брежнев счел необходимым в своем выступлении остановиться подробно на переговорах с алжирским лидером Бумедьеном, который как раз представлял наиболее радикальную точку зрения на решение палестинской проблемы путем «народной войны» по примеру Вьетнама и считал, что политические и дипломатические средства слишком слабы для того, чтобы возвратить арабские территории. Вполне в духе лозунгов китайских коммунистов, провозглашавших, что «обстановка напряженности — это хорошая обстановка», он считал, что продолжение войны создает «революционную ситуацию», отвечающую интересам «прогрессивных режимов»{703}.

Экстремистские настроения среди руководителей арабских стран, подогреваемые китайской пропагандой, вызывали большую тревогу у советских руководителей. Брежнев в своем докладе посвятил большой раздел переговорам с алжирским лидером, в ходе которых верхушка советского руководства пыталась убедить его в необходимости более реалистичных подходов к решению арабоизраильского конфликта. В целом борьба с китайской пропагандой, которая по своим негативным последствиям для СССР приравнивалась в докладе к империалистической пропаганде, становилась важной политической задачей, и в последующие годы китайский фактор учитывался во всех советских маневрах в вопросах урегулирования.

Опубликованное в печати Постановление по итогам Пленума, конечно, было выдержано в обычном советском стиле, гораздо более резком и категоричном, чем сам доклад. В нем не были отражены те задачи, о которых говорилось в закрытом докладе. Но советская позиция по преодолению последствий войны была заявлена четко и бескомпромиссно: не дать агрессору воспользоваться результатами его действий и добиться немедленного вывода войск интервентов без всяких условий{704}. Этот небольшой документ примечателен тем, что в нем был сделан особый акцент на роли социалистических стран в совместных с СССР действиях как в период военной вспышки, так и в преодолении ее последствий. Действительно, во время ближневосточного кризиса в 1967 г. Москва настойчиво стремилась гораздо активнее вовлекать своих союзников в Восточной Европе в решение региональных проблем. Совещание руководителей коммунистических и рабочих партий и правительств социалистических стран было созвано в Москве 9 июня, в момент самой острой фазы военных действий, а затем в Будапеште 11–12 июля, когда на пятой чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН складывалась сложная обстановка вокруг проектов резолюций по урегулированию конфликта. В сентябре в Белграде высшее руководство социалистических стран обсуждало вопросы экономической помощи и экономического сотрудничества с арабскими странами, а в декабре в Варшаве министры иностранных дел этих стран вновь собирались, чтобы закрепить курс на политическую и экономическую поддержку арабских государств. Советский Союз демонстрировал всему миру, что солидарность социалистических стран с государствами Арабского Востока в трудный для них час не пустые слова, что на международной арене сложился и функционирует сплоченный блок, способный противостоять посягательствам на независимость и суверенитет народов, освободившихся от колониализма. Практическим подтверждением возможностей этого объединения были проведенные в августе 1967 г. в балканском регионе крупнейшие военно-морские маневры под кодовым название «Родопы», в которых советские, болгарские и румынские моряки отрабатывали десантные операции с моря{705}. Кроме того, экономический, политический, военный потенциал союзников СССР был совсем не лишним в восстановлении вооруженных сил арабских стран, в решении их экономических проблем, тяжелым грузом ложившихся на плечи советской экономики.

4.2. СССР и Египет после войны: исправление ошибок

Сразу же после войны советское правительство во исполнение решений Пленума ЦК интенсифицировало контакты с арабскими странами зоны конфликта. 21 июня в Каир прибыл с официальным визитом член Политбюро ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный. Насер колебался, придать ли визиту конфиденциальный или официальный характер, что, без сомнений, было связано с атмосферой недружелюбия, сложившейся в арабских странах в отношении СССР. В непростых переговорах с высшим руководством ОАР, проходивших в течение нескольких дней, сразу выявилось несовпадение позиций сторон по ряду важных вопросов. Восстановление и реорганизация египетских вооруженных сил — главный вопрос на переговорах, как стало понятно, не был для Насера задачей исключительно укрепления обороноспособности страны. Любое политическое решение для него означало капитуляцию. Он упорно настаивал в этот период на своей формуле «что отобрано силой, должно быть возвращено силой». Тем более что такая позиция пользовалась поддержкой арабской улицы. Сопровождавший Подгорного высокопоставленный офицер КГБ, арабист В. Кирпиченко, обратил внимание, что со зданий в Каире не были убраны хвастливые плакаты, в переводе на русский звучавшие так: «Абдель Насер, наш любимый, завтра будем в Тель-Авиве!»{706}. Советское руководство сделало вывод, что арабы «не верят в возможность политического урегулирования конфликта и ориентируются на военное решение своих споров с Израилем»{707}.

Для Насера было настолько важно заручиться советской поддержкой в военных вопросах, что он прозондировал советскую реакцию на его возможный отказ от политики неприсоединения и переход к открытому военно-политическому союзу с СССР и другими социалистическими странами. На переговорах в Каире ему дипломатично дали понять, что это приведет к расколу в арабском мире и негативно скажется на отношениях с неприсоединившими-ся государствами. Советское руководство вполне справедливо полагало, что таким образом Насер рассчитывал побудить СССР вступить в войну на стороне арабов в случае возобновления военных действий с Израилем. Брежнев с раздражением комментировал этот эпизод в выступлении на совещании социалистических стран: «Почему Советский Союз начал бы ради арабов военные действия против Израиля?.. что это за положение — воевать за другую страну, армия которой небоеспособна», — вопрошал советский Генсек{708}. Через несколько дней в беседе с советским послом Насер сам отказался от этой идеи, признав, что отказ от политики неприсоединения может отрицательно сказаться не только на положении ОАР в «третьем мире» и среди арабских стран, но и вызвать проблемы внутри страны{709}.

Очень важной новой чертой в советских взаимоотношениях с арабскими странами в послевоенный период, проявившейся уже в ходе визита Подгорного, стало усилившееся давление на арабских руководителей в вопросе о признании еврейского государства. Насеру в доверительной беседе было указано, что «Советский Союз не может поддерживать концепцию уничтожения Израиля, противоречащую марксистско-ленинской идеологии», что эта концепция не найдет поддержки и у других друзей арабских народов{710}. В дальнейшем, убеждая арабов пойти на признание Израиля в той или иной форме, советские руководители даже прибегали к аналогиям из истории советского государства, напоминая о Брестском мире как временном компромиссе, на который необходимо было пойти в определенных обстоятельствах{711}. В беседах с