Кленовый лист - Хайдарали Мирзоевич Усманов

— Копчёности есть, — начал он, уже более деловым тоном. — Мясо, колбасы. Хлеб — вчерашний и свежий. Есть тушёное, есть жареное. Бульон могу налить в глиняные сосуды. Вино — простое, но крепкое.

Он сделал паузу.

— Денег хватит?

Максим не ответил. Он просто достал мешочек. Небольшой и даже немного невзрачный. И положил его на стол. Тихо. Без звона. Но в тот момент, когда мешочек коснулся дерева… Что-то изменилось. И хозяин постоялого двора это точно почувствовал. Ещё не совсем понял. Но почувствовал. И его взгляд стал внимательнее.

— Всё, что есть, — повторил Максим.

Теперь уже чуть тише. Но в его голосе не было ни просьбы. Ни торга. Только… факт. Хозяин медленно кивнул.

— Будет сделано.

Потом он позвал своих работников, и работа закипела. Сначала — неспешно. Потом — быстрее… Ещё быстрее… Из кухни начали выносить буквально всё. Копчёное мясо, тёмное, пропитанное ароматом дыма. Толстые связки колбас, перевязанные грубой нитью. Хлеб — круглый, плотный, ещё тёплый. Глиняные сосуды с густым бульоном. Тушёные овощи. Жареное мясо, ещё шипящее от масла. Кувшины с вином. Простым. Но крепким. И всё это…Складывалось на стол перед парнем. Из-за чего образовалась целая гора. Настоящая. Такая, что обычный человек не унес бы и десятой части. Хозяин сам уже начал хмуриться.

— Этого хватит на… — он замялся, — … на долго.

Максим лишь кивнул. И сделал шаг вперёд, затем достал из-за пазухи ещё один мешочек и открыл его. И… Пространство внутри него словно дрогнуло. Не для глаз. Но для ощущения. Слуга, что помогал выносить еду, вдруг остановился, нахмурившись, будто почувствовал сквозняк… там, где его не могло быть.

А Максим уже начал складывать свои покупки. Без спешки. Но быстро. Каждое движение — точное. И еда исчезала. Не падала. Не складывалась. Просто… уходила. Внутрь мешочка — хранилища. Копчёности. Хлеб. Сосуды. Кувшины. Даже горячая еда… Не теряла пар. Он это знал. Уже не один раз сам проверял. Мешочек-хранилище не просто сохранял. Он… удерживал состояние. Как момент, застывший во времени. Где тепло остаётся теплом. А свежесть — свежестью.

За всеми его манипуляциями очень внимательно смотрел сам старый хозяин постоялого двора. Сначала — с некоторым удивлением. Потом — с пониманием. И наконец… С осторожностью.

— Пространственное хранилище… — пробормотал он. И эти слова прозвучали почти уважительно. Теперь даже ему многое становилось ясно. И одежда. И спокойствие парня. И отсутствие суеты. Перед ним стоял не просто какой-то деревенский парень. И даже не просто начинающий культиватор. А кто-то… с определёнными возможностями.

Максим закрыл мешочек. Поднял взгляд, слегка покосившись на тощий с виду кошелёк, в котором старик уже увидел чистое серебро.

— Этого достаточно?

Хозяин сглотнул.

— Более чем.

Пауза.

— Ты… Вы… надолго уходите?

Максим на мгновение задумался. И ответил честно:

— Не знаю.

Это был единственный честный ответ. Потому что его путь… Не имел чёткого конца. Он оставил оплату. Без торга. Без пересчёта. Хозяин даже не стал проверять сразу. Так как он уже и сам почувствовал, что там было вполне достаточно денег. И даже больше, чем достаточно.

Максим же спокойно спрятал на груди мешочек — хранилище. Развернулся. И снова направился к выходу. На этот раз… Уже не останавливаясь. За его спиной остался постоялый двор. Тёплый. Простой. С запахом еды и дыма. А впереди… Снова была дорога. И сейчас он был к ней готов. Настолько, насколько это вообще возможно.

На улице утро уже окончательно вступало в свои права. Город уже не дремал — он двигался. Площадь, к которой вышел Максим, медленно наполнялась звуками. Скрип колёс, окрики торговцев, звон монет, редкий смех — всё это сплеталось в единый, живой поток. Люди спешили по своим делам, не обращая внимания на тех, кто просто проходил мимо.

И именно это сейчас для него и было удобно. Максим шёл спокойно. Без спешки. Без лишнего внимания к себе. Его шаги были ровными, дыхание — тихим, а взгляд — рассеянным, как у обычного путника, которому просто нужно попасть из одной точки в другую.

Он не выделялся из общей толпы. И в то же время… Уже не скрывался. На его поясе висел меч. Простой. Без украшений. Но ухоженный. И рядом… Тот самый жетон. Небольшой, но узнаваемый для тех, кто знал, куда смотреть. Знак одного из победителей отборочного тура турнира молодых культиваторов. Знак того, кто прошёл отбор. Знак того, кто… должен был сейчас находиться совсем в другом месте.

Он спокойно пересёк площадь. Не задерживаясь. Не останавливаясь у лавок. Не отвлекаясь на запахи свежей выпечки или громкие зазывания торговцев. Его путь был прямым и чётким. Через широкую улицу — в более узкую. Из неё — в переулок. Где стены домов почти сходились над головой, оставляя лишь тонкую полоску неба. Там было тише. Прохладнее. И… чище. Без лишних взглядов. Сейчас он двигался уверенно, как человек, который уже однажды прошёл этим путём. Или… запомнил его с первого раза.

Первый патруль он заметил раньше, чем они его. Трое стражников. Шли навстречу. Усталые. Слегка помятые. Глаза — покрасневшие от недосыпа. Эта ночь для них явно не прошла спокойно.

Заметив эту группу, Максим не изменил шага. Не отвёл взгляд. Просто продолжил идти. И когда расстояние между ними сократилось… Один из стражников поднял голову. Его усталый взгляд быстро скользнул по лицу парня. По его одежде. По мечу. И… остановился. На жетоне. Мгновение. Его брови медленно поползли вверх. Он замедлил шаг.

— Эй… — начал он, но голос прозвучал неуверенно.

Его товарищи тоже посмотрели. И тоже увидели. Жетон. Финалиста. Того самого, кто сейчас вряд ли смог бы шастать по улице. Их взгляды стали… странными. Теперь в них виднелось этакое смешение усталости, удивления… и чего-то ещё.

— Разве… — пробормотал один из них, — … они не должны быть во дворце князя?

Вопрос повис в воздухе. Но никто на него так и не ответил. Потому что Максим уже прошёл мимо. Спокойно. Без паузы. Без объяснений. И что-то в его поведении… Не позволило им остановить его. Не страх. Нет. Скорее… Несоответствие. Он не выглядел как тот, кто сбежал. Не выглядел как нарушитель. Он просто… шёл. И это сбивало с толку сильнее, чем любая попытка скрыться.

— Может… его уже отпустили? — неуверенно сказал третий.

— Или… — первый нахмурился, — … мы что-то