Кленовый лист - Хайдарали Мирзоевич Усманов

И слишком быстро — для тех, кто стоял на возвышении. За это время вино было разлито. Чаши — подняты. И, под тяжёлым, но уже не столь давящим взглядом князя, молодые культиваторы начали понемногу расслабляться.

Сначала — осторожно. Глоток… Ещё один… Тёплое, густое вино, настоянное на духовных травах, мягко растекалось по телу, согревая внутренности и притупляя остроту ощущений. Напряжение спадало, плечи немного опускались, дыхание становилось ровнее.

Кто-то даже осмелился попробовать еду. Тонко нарезанное мясо буквально таяло во рту, оставляя после себя насыщенный, почти пульсирующий вкус энергии. Отвары же действовали иначе — они проясняли разум, не позволяя полностью потерять контроль. Это был не просто пир. Это был… инструмент. Незаметный. Тонкий. Проверяющий. Кто переест. Кто перепьёт. Кто потеряет бдительность. Кто — наоборот, останется холоден. Князь наблюдал. Не явно. Но внимательно. Его старшая дочь — тем более.

Её взгляд скользил по каждому, отмечая мельчайшие изменения в их ауре. Как вино влияет на их циркуляцию энергии. Кто становится более открытым… а кто, напротив, инстинктивно закрывается. И именно в тот момент, когда в зале начало формироваться зыбкое ощущение ложного спокойствия…

Двери распахнулись. Резко… Слишком резко для этого места… И в зал буквально влетел слуга. Он не остановился у входа. Не замедлил шаг. Он почти пробежал через весь зал… и рухнул прямо перед ступенями возвышения. И его лоб, явно уже давно тренированный, с глухим звуком ударился о холодный узорчатый камень.

— Г-господин!.. — голос его сорвался. — Этот недостойный… просит прощения!

Он не поднимал головы. Его плечи дрожали. Руки, упёртые в пол, сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Говори… — спокойно произнёс князь. И именно это спокойствие сейчас было страшнее любого крика. Слуга судорожно вдохнул. И… практически взвыл:

— Десятый… Прошедший отбор на арене… Его… не пропустили во дворец!

После этих слов на мгновение в зале воцарилась тишина. Та самая. Тяжёлая. Удушающая.

— У ворот… — слова вырывались обрывками, — … стража… не узнала… его… Он был… в простой одежде… Они говорят, что он не был похож на культиватора… И тем более — на одного из победителей отбора…

Он запнулся, словно захлебнулся воздухом.

— Они… сочли его… посторонним… И прогнали прочь…

Снова возникла пауза. Кто-то из финалистов медленно поставил чашу на стол. Очень аккуратно. Чтобы не издать лишнего звука. А слуга продолжал завывать, уже почти не контролируя голос:

— Он… не стал спорить… не стал требовать… просто… пожал плечами… и… ушёл…

Последнее слово он почти прошептал. И в этот момент… Князь медленно закрыл глаза. На мгновение. Всего на одно. Но этого хватило, чтобы в зале словно что-то сжалось. А когда он их открыл… Гнев уже был там. Не вспышка. Не буря. А холодный, сжатый до предела клинок.

— Не пропустили… — повторил он тихо. — Одного из тех, кого я сам… Лично… Пригласил…

И в его голосе не было ни капли сомнения. Только факт. Его тонкие и ухоженные пальцы медленно сжались на подлокотнике трона. И, казалось, что даже нефрит под ними едва слышно треснул.

— Простолюдин… — добавил он.

Слово прозвучало… странно. Словно он пробовал его на вкус. И находил в нём… какую-то ошибку. Старшая дочь чуть наклонила голову.

— Он не прост… — тихо сказала она.

Князь не ответил. Он уже принял решение.

— Стража у ворот… — произнёс он.

Голос его стал чуть громче. Достаточно, чтобы его услышали все.

— Немедленно отправляется на поиски.

Пауза.

— Все.

Слуга дрогнул.

— Если через час… — князь слегка наклонился вперёд, — … этот юноша не будет стоять передо мной…

Он улыбнулся. Медленно.

— Доставленный сюда со всем уважением.

И именно в этих словах не было никакого уважения. Вообще.

— Вы все… те, кто ослушался моего приказа… сильно пожалеете о том, что когда-либо родились на этот свет.

Слуга снова ударился лбом о пол.

— Да, господин! Да!

Он не стал подниматься медленно. Он почти отполз назад, прежде чем поднялся. И только затем выбежал прочь. Почти как ветер. И только когда двери за ним закрылись…

Князь откинулся на спинку трона. И выдохнул. Медленно. Контролируемо. Гнев никуда не делся. Но он был… убран. Спрятан. Отодвинут до поры, до времени. Его взгляд снова вернулся к залу. К девяти. К тем, кто уже успел попробовать вино. К тем, кто начал расслабляться. И… кто теперь снова напрягся. Затем он сделал лёгкий жест рукой, и слуги тут же ожили. Вино снова полилось в чаши. Блюда — пододвинулись ближе. Музыка, до этого почти неслышная, чуть усилилась. Будто только что ничего и не произошло. Будто всё шло по плану.

— Не стоит портить вечер. — спокойно произнёс князь, словно действительно ничего не случилось. — Вы — мои гости.

Пауза.

— Наслаждайтесь.

Но теперь… Никто уже не расслаблялся по-настоящему. Потому что каждый в этом зале понял одну простую вещь… Если человек, которого даже не пустили во дворец… Смог вызвать такой гнев у князя… То кем же он был на самом деле?

…………

Музыка текла тихо, словно вода между камней. Чаши всё также наполнялись. Слуги двигались всё также бесшумно. Но для неё… всё это уже перестало существовать. Старшая дочь князя медленно сошла с возвышения. Без объявления. Без разрешения. И никто не осмелился её остановить. Её шаги были лёгкими, почти невесомыми, но каждый из молодых культиваторов почувствовал их приближение раньше, чем услышал звук ткани, касающейся пола.

Она не спешила. Она… смотрела. Не глазами. Глубже. Её зрачки едва заметно изменились — словно в них отразился иной мир. Мир, в котором не существовало форм и лиц. Только потоки. Только узоры. Только истинная суть. Сейчас её интересовали лишь ауры.

Она подошла к первому. Это был юноша. Крепкий. С прямой спиной. Который сразу напрягся, почувствовав её внимание к себе. Его энергия была плотной… на первый взгляд. Но стоило княжне только присмотреться — и ей становилось ясно, что эта самая плотность была очень грубой. Как плохо очищенное железо. Много силы. Мало контроля.

Сделав свои выводы, она прошла дальше. Второй. Его аура текла быстрее, чем нужно. Слишком быстро. Неровно. Как река, что вот-вот выйдет из берегов. Это была весьма серьёзная нестабильность. Которая могла представлять опасность для него самого… Не говоря уже про окружающих… Затем третий… Четвёртый… Она не останавливалась