На эту и на ту набью тебе тату - Игорь Алмазов

— Да, — отозвался отец. — Другой завод, ближе к дому. На испытательный срок взяли, но зарплата даже побольше будет. Знаешь, даже рад, что всё так сложилось. И… спасибо тебе.

— Меня не за что благодарить, — спокойно ответил я. — Тебя взяли, потому что ты хороший специалист. Я просто поговорил с Костенко, а остальное — это твоя заслуга.

Отец снова ненадолго замолчал. Он был очень мне благодарен, но не знал, как ещё это выразить.

— Ты приезжай почаще, — наконец, сказал он. — Наша договорённость конечно в силе так и остаётся. Про твою работу… Но мать скучает.

Упрямый он. Но другого я от него и не ожидал.

— Буду приезжать почаще, — ответил я. — Но сейчас мне пора.

— Пока… сын, — отец положил трубку.

Интересный разговор. Наши отношения с отцом начали потихоньку оттаивать. Но из-за своей принципиальности он всё равно не разрывает нашего договора.

Хочет, чтобы я за три месяца убедил его, что моя работа приносит деньги, и это не баловство.

Я уважал его принципиальность, и сам собирался доказать ему то же самое.

* * *

Пришёл в мастерскую, и первым делом решил проверить монокль. Надел его, и пергамент тут же раскрылся перед глазами.

«Обнаружена утрата физического носителя Системы. Продолжительность отсутствия: 14 часов 23 минуты. Причина: кража. Халатность Носителя признана критической. Проводится аудит нарушений».

Система выдала такое сообщение первый раз. Хотя я бы не назвал это халатностью, всё-таки пропажа монокля была связана с заболеванием у клиента. Но всё-таки я тоже не уследил.

В Империи за такое провинность камердинера могла стоить ему места. А здесь, судя по всему, система тоже не собиралась закрывать глаза на мою оплошность. И впервые в жизни собиралась выдать наказание.

Пергамент снова развернулся.

'Аудит завершён. Выявлены следующие нарушения:

1. Халатность, приведшая к утрате артефакта (степень тяжести: средняя).

2. Невозможность выполнения Начертаний в период отсутствия Системы (сорваны потенциальные контракты).

3. Риск раскрытия существования Системы третьим лицам (ломбард «Золотой ключик»).

Назначено наказание:

* Блокировка модуля «Подсказки» (осанка, глубина, выбор иглы) на 7 дней.*

*Прогресс к следующему рангу заморожен на 3 успешных Начертания (штрафные работы не дадут очков).*

*При повторной утрате монокля Система будет деактивирована навсегда.*

По истечении срока наказания функционал восстановится. Рекомендуется беречь артефакт и не допускать халатности'.

Семь дней без дополнительных подсказок, и три работы без прогресса. Наказание очень даже жёсткое.

В голове всплыл голос учителя Верещагина. Он часто говорил «Халатность — мать всех пороков художника. Забыл кисть — рисуй пальцем. Не закрыл банку с краской — она засохла. Всё, что ты не уберёг, обернётся против тебя». Верещагин был суров. Но справедлив. Как, выходит, и система.

Что ж, наказание заслуженное, но монокль, по крайней мере, работает. К тому же на те три работы система всё равно будет присваивать носителям свойства, просто я не получу прогресс к следующему рангу.

Хотя для начала надо вообще разобраться, как вообще снова начать делать татуировки.

Я снял монокль, и достал телефон. Принялся искать юриста.

Юристы стоили больших денег, это я уже понял. А денег у меня не было. Следовательно, нужен был юрист, который согласится на другие условия.

При дворе такое называлось бартером. Я услугу, а человек обратную услугу. Такое считалось немного унизительным, когда речь шла о высоких должностях. Ведь аристократ не может признать, что у него нет денег оплатить что-то. Но между обычными людьми практиковалось постоянно.

Я искал около часа. Мне нужен был кто-то, кто только начинает карьеру. Молодой, голодный до практики, ищущий интересные дела. И вскоре я нашёл подходящего кандидата.

Михаил Николаевич Ильин, двадцать восемь лет. Он открыл собственное ИП полгода назад, и явно ещё не успел наработать себе имя в этой сфере. Так, вот его сайт, и тут можно написать сообщение.

Я написал ему, коротко и по делу. Что мою мастерскую закрыли по жалобам с поддельными фотографиями, и у меня есть десять дней на обжалование этого предписания.

Михаил ответил почти сразу, и предложил личную встречу, желательно на моей территории. Не уверен, что у него вообще был свой личный кабинет.

Я назвал адрес мастерской, и мы договорились о встрече на час дня.

* * *

Михаил Ильин появился в моей мастерской ровно в час. Молодой человек двадцати восьми лет, в джинсах и белой футболке, а сверху куртке. Он держал в руках папку для документов, и носил очки в тонкой оправе.

Человек, который хочет казаться старше своих лет, это читалось в каждой детали.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Артём Краснов, это я вам писал. Проходите, присаживайтесь.

— Добрый день, — он кивнул и сел напротив меня за стол. — Итак, рассказывайте.

Я кратко объяснил ему суть своей проблемы. Затем показал постановление о закрытии, и он принялся его изучать.

— Интересно, — сказал Михаил Николаевич. — Фотоматериалы как доказательная база — это слабая позиция при оспаривании. Особенно если источник жалоб можно проследить.

— У меня есть основания полагать, что жалобы сфабрикованы, — ответил я. — Но доказательств нет.

— Для этого и есть я, — ответил молодой человек. — Я готов взяться за ваше дело.

Это были приятные слова, но впереди был ещё один очень щекотливый момент.

— У меня нет денег на оплату ваших услуг, — сказал я.

Михаил удивлённо посмотрел на меня.

— Я начинающий юрист, но благотворительность не входила в мои планы, — заметил он.

— Я могу предложить кое-что другое, — ответил я.

— И что же? — с интересом уточнил тот.

— Во-первых, случай в ваше портфолио, — ответил я. — Дело вы только начали, и вам нужны первые клиенты. А любой успешный случай поможет вам в вашем деле.

Это же то же самое, что и при дворе. Если нарисуешь хороший портрет, то о тебе сразу же пойдут слухи. Клиенты рассказывают знакомым, те свои знакомым, и так далее.

Но изначально первый клиент же должен откуда-то прийти.

— А во-вторых? — Михаил поправил очки и посмотрел мне в глаза.

— Я могу сделать вам татуировку, — пожал я плечами. — Как только мы отвоюем назад мою студию.

Ильин усмехнулся, снял очки и тщательно протёр стёкла. Так видимо, берут паузу все люди, которые носят очки. Семён Маркович с утра делал также.

— Татуировку, — повторил он. — Юрист с татуировкой не будет выглядеть серьёзным.

— Я не предлагаю делать её на лице, — заметил я. — На ноге, на спине. На том месте, где в рабочее время её видно не будет. Она ведь будет для вас, а не для других.

Он надел очки и пару мгновений помолчал.

— Насчёт татуировки