Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

ничего не обязан объяснять. Это они суют нос в мои дела. Это они вдруг решили заинтересоваться, отчего умерла Эдит. — Он осушил бокал и с грохотом поставил его на стол. — Я, что ли, виноват, что женщины не выдерживают моего темперамента?

И рассмеялся коротко и довольно, явно не находя в собственных словах ничего предосудительного.

Генри едва заметно поморщился. Я заметила.

— Нам пора, — произнесла я тихо.

— Слава Богу, — выдохнула леди Уилкс и принялась натягивать перчатки.

Мы направились к выходу, лавируя между группами гостей. Арфа вновь затянула очередную сонату — племянница Корнелия приступала ко второму отделению с той же суровой сосредоточенностью, с какой играла первое. До дверей оставалось не больше десяти шагов, когда навстречу нам выдвинулся невысокий пожилой господин в тёмно-синем сюртуке, с седыми висками и живыми, чуть навыкате глазами.

— Леди Сандерс, — произнёс он, кланяясь с такой церемонностью, словно мы встретились на официальном приёме, а не у дверей комнаты, из которой пытаются незаметно сбежать. — Боюсь, нас до сих пор не представили друг другу, хотя с вашим покойным супругом я был знаком весьма хорошо. Колин бывал здесь довольно часто.

— Вот как, — отозвалась я.

По всей видимости, в этих двух словах прозвучало меньше светской любезности, чем следовало, потому что леди Уилкс сжала мой локоть.

— Сэр Фрэнсис Бёрдетт, — представился он. — Я давно желал познакомиться с вами, леди Сандерс. До меня доходили самые лестные отзывы о вашей деятельности. Поставки флоту, новые методы сохранения провизии — именно то, чего сейчас недостаёт стране. В такое время Англии необходимы люди, способные думать о практической пользе, а не только о собственном кошельке. — Он сделал короткую паузу и добавил уже мягче: — Нас многое объединяет, леди Сандерс. Куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

Речь была выстроена безупречно: осторожная, любезная и совершенно пустая с виду. Однако за всей этой любезной обтекаемостью слишком ясно чувствовалось: меня осторожно прощупывают.

— Благодарю вас, сэр Фрэнсис, — ответила я столь же осторожно. — Уверена, в нынешних обстоятельствах каждый делает то, что в его силах. Мои возможности весьма скромны.

— О, не преуменьшайте. — Бёрдетт оживился. — Истинное влияние редко бывает шумным. Чаще всего оно проявляется именно там, где его меньше всего ожидают. — И почти без перехода добавил: — вы знакомы с Фрэнсисом Плейсом? Нет? Чрезвычайно интересный человек. При случае я непременно должен вас познакомить. Он занимается вопросами, которые, уверен, покажутся вам близкими.

— Леди Сандерс.

Голос Генри прозвучал у моего левого плеча неожиданно.

— Прошу прощения, сэр Фрэнсис. Я обещал представить леди Сандерс хозяину дома. Лорд Крайтон весь вечер пытается поймать случай переговорить с ней.

Бёрдетт перевёл взгляд на Генри, затем снова на меня. На мгновение в его лице мелькнуло явное неудовольствие, однако отказать было невозможно: хозяин дома всегда имел преимущество перед любым светским манёвром.

— Разумеется, разумеется, — проговорил он, отступая. — Надеюсь, мы ещё продолжим этот разговор, леди Сандерс. Весьма интересный разговор.

Генри увёл нас к камину, возле которого действительно стоял лорд Крайтон — щуплый господин неопределённых лет с утомлённым видом человека, уже успевшего устать от собственного вечера. Он обменялся с нами несколькими любезностями, осведомился, понравилась ли нам соната, и почти сразу оказался перехвачен новым собеседником, избавив нас от необходимости поддерживать разговор.

— Благодарю вас, — сказала я Генри вполголоса.

— Не за что, — так же тихо отозвался он, не глядя в мою сторону. — Сэр Фрэнсис человек увлечённый. Иногда чрезмерно.

Спокойно, почти равнодушно проговорил Генри, уточнять я не стала. Леди Уилкс за моей спиной уже с явным нетерпением поглядывала в сторону дверей.

— Идёмте, — произнесла она тоном, исключавшим возражения. — Арфа, кажется, набирает обороты, а у меня голова начинает болеть от подобных разговоров.

Мы откланялись леди Крайтон, получили у дворецкого накидки и вышли в ноябрьскую темноту. После душной гостиной, пропитанной свечным чадом, табачным дымом и тяжёлым запахом гостей, холодный воздух Альбемарл-стрит показался почти целительным. Влажный, резкий, пахнущий углём и далёкой рекой, он мгновенно смывал липкое оцепенение музыкального вечера.

— Вы мне должны, — объявила леди Уилкс, решительно беря меня под локоть и не позволяя ускорить шаг. — Весь вечер. Грэхем с его темпераментом. Бёрдетт с его Францией. Три охотника за состоянием, кружившие вокруг вас с видом людей, уже мысленно подсчитывающих доходы. Я выдержала всё это с редким самообладанием.

— Выдержали, — согласилась я.

— И кларет у Крайтонов, между прочим, оказался значительно хуже обещанного.

Она дождалась, пока Норт поможет мне подняться по ступеням, и лишь затем, опираясь на его руку и негромко посетовав на собственные колени, забралась в карету сама. Тяжело опустившись рядом со мной на подушки, леди Уилкс продолжила:

— Надеюсь, что вечер того стоил.

— Пока не уверена.

Карета тронулась. Фонари Альбемарл-стрит поплыли назад, сменяясь тёмными провалами переулков и редкими пятнами света в окнах. Леди Уилкс помолчала, поправляя складки бархатной накидки, потом произнесла:

— Полагаю, вы понимаете, что сэр Фрэнсис Бёрдетт — это не просто болтун. Из тех людей, после знакомства с которыми обычно начинаются неприятности. Сейчас всё тихо, но пройдёт несколько лет, и о нём заговорят громко. Не знаю, каким ветром его занесло к Крайтонам, однако то, что он подошёл к вам именно сегодня и заговорил именно так — это неслучайность.

— Я заметила.

— И Грэхем там оказался неслучайно.

— Это я тоже заметила.

Леди Уилкс посмотрела на меня, потом коротко, устало вздохнула.

— Катрин, дорогая, иногда мне кажется, что вы замечаете решительно всё, однако не рассказываете мне ничего.

— Когда мне будет что рассказать, вы узнаете первой, — пообещала я.

— Это звучит как обещание, которое чрезвычайно удобно никогда не исполнять, — проворчала она без настоящей обиды. — Что ж. Будем считать, что ваших персиков, как плата за этот кошмарный вечер окажется достаточно. В счёт будущих откровений.

Я улыбнулась.

— Именно на это я и рассчитываю.

— Графиня меня ими угощала, — сообщила леди Уилкс уже совсем другим тоном. — Я полагала, она преувеличивает. Катрин, это нечто совершенно неприличное. Как вам удаётся сохранить их такими… живыми?

Ответить я не успела — карета, качнувшись на повороте, замедлила ход и остановилась у её дома. Норт уже спрыгнул с козел и распахнул дверцу, впуская внутрь запах сырого камня, мокрой мостовой и ночного Лондона.