Ловушка под водой - Нил Свайди

ведущей в устрашающий туннель, чтобы оказать помощь двум потерявшим сознание мужчинам. По крайней мере, все утверждали, что они без сознания. Уилсон знал, что если эти дайверы долго были лишены кислорода, то они не без сознания. В лучшем случае у них остановка сердца. При всей серьезности своего отношения к работе он не мог не задать себе вопрос: Не заполняет ли туннель какой-то загадочный газ? Есть ли шанс, что следующей жертвой стану я?

Они с напарником знали: спустившись в шахту, подняться за дополнительным оборудованием уже не выйдет. Поэтому они набили клеть всем, что, по их мнению, могло понадобиться: эндотрахеальными трубками, дефибрилляторами, капельницами, кардиомонитором, а также носилками. Крановщики установили клеть побольше — не ту тесную, которую чаще всего использовали при выемке заглушек. Эта была достаточно вместительной, чтобы в ней поместились Уилсон с напарником, их снаряжение, а также еще одна пара парамедиков из Boston MedFlight, чей вертолет только что приземлился на Дир-Айленде. Если пострадавших окажется больше двух, парамедиков хватит на всех. Если же их всего двое, то над спасением каждого из упавших мужчин будет трудиться пара специалистов.

«Белые каски» на месте заверили Уилсона и других парамедиков, что у основания шахты полно окружающего воздуха, так что они спокойно могут подождать там, не полагаясь на дыхательные аппараты. И все же, когда они с напарником спускались в клети, Уилсон тревожился. А что, если в шахту просочится дурной воздух? Что, если трос, удерживающий эту клеть, оборвется? Он был достаточно разумен, чтобы не озвучивать эти страхи. Вместо этого он посмотрел на напарника и бросил: — Ты как? Готов к этому? Когда напарник кивнул, Уилсон решил, что юмор поможет разрядить обстановку. По мере того как металлическая клеть начала медленный спуск, он сострил: — Наниз? На каком этаже?

Добравшись до основания, Уилсон заметил «белую каску», стоявшую на пандусе с рацией в руках. Он подошел и представился. Менеджер, выглядевший расстроенным, назвал свое имя — Тэп.

Уилсона поразило, как холодно и сыро у основания шахты. Температура здесь была градусов на тридцать ниже, чем на поверхности. Какими бы удручающими ни были шансы на выживание потерявших сознание дайверов с учетом тикающих часов и миль, которые «хаммеру» еще предстояло преодолеть до шахты, Уилсон счел эти некомфортные условия добрым знаком. Холод помогает сохранить тело, давая крошечную надежду даже в самых безнадежных спасательных операциях. Как говорят в кругу парамедиков: «Они не мертвы, пока они теплые и мертвые».

Парамедиков учат сохранять оптимизм даже перед лицом страшных показателей. И не зря. В медицинской литературе существовали реальные случаи, подтверждавшие афоризм о «теплых и мертвых». Они подпадали под категорию погружения в ледяную воду, когда люди выживали после падения в студеные водоемы. В таких случаях контакт лица с холодной водой запускает так называемый нырятельный рефлекс млекопитающих, который отключает организм, эффективно замораживая секундную стрелку часов смерти.

Самый невероятный из таких случаев произошел всего за два месяца до появления дайверов на Дир-Айленде. Он касался двадцатидевятилетней лыжницы из Норвегии. Спускаясь по склонам234, она проломила лед и рухнула в затопленный овраг. Застряв головой под толстым слоем льда и не имея возможности освободиться с помощью друзей-лыжников, она нашла воздушный карман и сумела оставаться в сознании сорок минут, пока силы не оставили ее. Спустя еще сорок минут друзья наконец смогли ее вытащить, хотя к тому моменту она уже давно была клинически мертва. Когда врачам удалось вернуть ее к жизни, ее сердце не билось почти три часа235. Но ледяная вода спасла ее, снизив температуру тела почти на 50 процентов. Нырятельный рефлекс млекопитающих защитил ее236, быстро перенаправив кровоток от конечностей и кожи к жизненно важным органам. Перебросив больше оставшегося кислорода к мозгу и сердцу, она предотвратила неврологическую катастрофу, которая сопровождает кислородное голодание. Лыжница, чья потрясающая история позже была подробно описана в британском медицинском журнале The Lancet, провела на искусственной вентиляции легких больше месяца237. Но ее восстановление оказалось настолько полным, что в конце концов она даже вернулась на склоны.

Однако статистически она была исключением. И при всей удручающей холоде и сырости в туннеле даже оптимистичный Уилсон понимал: чтобы рефлекс, спасший лыжницу, сработал для этих дайверов, здесь должно быть гораздо холоднее.

Направляясь на запад, обратно к шахте, Риггз, Хосс и Ди Джей проезжали мимо номеров, нанесенных краской на боковую стену, которые отмечали уменьшающиеся кольца туннеля. По дороге туда утром они останавливались каждые тысячу-две колец — везде, где на стене висел шахтный телефон, — и передавали отчеты Харальду. На обратном же пути дайверы не горели желанием следовать протоколу Харальда, не хотели тратить время на доклады. Хосс сказал остальным, что опасается: если они остановятся, «хаммер» может заглохнуть.

Но продолжая вести «хаммер», Хосс внезапно понял, что в его подходе «только вперед и никаких остановок» есть проблема. Если они не остановятся позвонить наверх, сказал он Риггзу и Ди Джею, Харальд может отправить дежурную смену на двух запасных «хаммерах». Это создаст опасный затор в узком туннеле. — Если мы столкнемся с ними лоб в лоб, нам пиздец, — сказал Хосс парням. — У нас нет на это времени.

Поэтому в 14:40, когда «хаммер» приблизился к кольцу 6000 — до шахты оставалось около 5,75 мили, — Хосс вышел и снял трубку238.

— Что происходит? — спросил Харальд.

— Тима и Билли больше нет, — отрезал Хосс.

— Как?

Хосс был в ярости на Харальда. Даже после того, как дайверы в предыдущие дни неоднократно жаловались на проблемы с системой дыхания, Харальд продолжал отправлять их обратно в туннель на той же системе, уверяя, что все будет в порядке. Хосс знал, что продолжать разговор с Харальдом по телефону сейчас бессмысленно.

— Они мертвы, а мы на шеститысячном, — сказал Хосс, — и везем этих двоих парней. — Затем он бросил трубку.

«Хаммер» возобновил свой медленный путь на запад, к шахте. Однако через несколько минут Хосс принялся кричать. Мои легкие горят! Он думал, что уже оцепенел от любых кризисов, но тут, судя по всему, возник новый. И Хосс начал паниковать.

Ди Джей быстро сообразил, в чем дело. Из-за химической реакции внутри ребризера носить его было все равно что дышать воздухом из фена. Вот почему ему требовался пакет со льдом для охлаждения. Но Хосс, должно быть, схватил первый попавшийся ребризер — тот самый, который Риггз собрал без пакета со льдом, прежде чем перейти