Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб

предназначенного для использования в качестве биологического оружия. Судя по всему, мы наблюдаем ранние этапы развертывания массированной биотеррористической атаки на американской земле, не имея ни централизованного источника информации, ни установленных протоколов, ни стратегии по сдерживанию этой непосредственной угрозы.

Ждем ваших рекомендаций{438}.

Часть четвертая

Перспективы

15

Новое начало

Если вы поедете на юг от Регионального офиса ФБР в Сан-Франциско, а в Хаф-Мун-Бэй свернете на трассу 1, перед вами откроются потрясающие океанские пейзажи. Берег Тихого океана окаймлен шероховатыми песчаными дюнами, высокими травами и перестойными кипарисовыми, сосновыми и дубовыми лесами. После развилки у Монтерея дорога петляет мимо усеянных желто-оранжевыми цветами полей и наконец приводит к уютно расположившемуся под пологом деревьев конференц-центру «Асиломар», в строительстве которого воплотилась идея объединения естественной и рукотворной среды.

В конце XIX в. на рынок труда начали выходить женщины, пополняя ряды низкооплачиваемых рабочих и служащих. В то время отделение Христианского союза молодых женщин (YWCA) в Сан-Франциско возглавляли три феминистки: Эллен Скриппс (издатель), Мэри Меррилл (активистка, филантроп и писательница) и Фиби Херст (выдающаяся суфражистка и филантроп, мать медиамагната Уильяма Рэндольфа Херста). Для лагеря YWCA они выбрали это место на побережье, но имели более амбициозные планы. Все они были богаты и могли нанять любого из лучших архитекторов-мужчин того времени, однако поручили проектирование небольшого кампуса малоизвестному инженеру-архитектору по имени Джулия Морган. Победителем в конкурсе названий для центра стала студентка Стэнфорда Хелен Солсбери, предложившая комбинацию из двух испанских слов: asilo («убежище») и mar («море»). В 1913 г., во время первой конференции женщин-руководителей, «Асиломар» стал не просто «убежищем у моря» и лагерем YWCA. Он стал надеждой. Местом, где женщины учились друг у друга и общались с разными прогрессивными мыслителями, среди которых со временем стали появляться и мужчины. Собиравшиеся в «Асиломаре» стремились разобрать американское общество на простейшие элементы, а затем собрать заново и сделать инклюзивным, равноправным и готовым к лучшему будущему{439}.

Скриппс, Меррилл и Херст считали священным долгом каждого человека критически оценивать мощные системы, управляющие его жизнью, даже если это сопряжено с большой неопределенностью. Они понимали, что по мере развития науки и технологий жизнь придется переосмысливать снова и снова.

* * *

К 1973 г. недалеко от «Асиломара» проводились исследования, которые, как вскоре выяснилось, имели чрезвычайно большое значение. Ученые из Калифорнийского университета в Сан-Франциско и Стэнфорда экспериментировали с рестрикционными ферментами: разрезали длинные цепи нуклеотидов на более мелкие кусочки из букв генетического кода, а затем вставляли их в другие клетки. Они надеялись разработать процесс, который можно было бы использовать для обмена ДНК между разными биологическими видами. Полученная технология, названная рекомбинантной ДНК или рДНК, влекла за собой серьезные последствия. Если ученым удалось организовать обмен ДНК между бактериями, то какие организмы на очереди? Проблема заключалась в том, что вирусы, вызывающие рак у мышей, теоретически могут быть переданы лошадям. А если лошадиный вирус попадет в человеческий организм? Это открывало новую ужасающую перспективу: сознательно или непреднамеренно, исследователи могли создать новые болезни, о которых мало что известно и от которых нет ни защиты, ни лечения. (Напомним, что в ту эпоху устройство для генетического секвенирования еще не изобрели и расшифровка кода нового патогена требовала много времени и труда.) Кроме того, невозможно было предсказать, как эти модифицированные организмы поведут себя в дикой природе или как они будут эволюционировать. Но одно не вызывало сомнений: люди практически превратились в богов. Они не просто переосмыслили жизнь. Они ее воссоздали и преобразовали.

Один из причастных к этому открытию, биохимик из Стэнфорда Пол Берг, вскоре после того, как он в 1972 г. впервые синтезировал молекулу рДНК, направил в журнал The Scientist письмо с предостережением. «Сейчас несколько групп ученых планируют использовать эту технологию для создания рекомбинантной ДНК из множества других вирусных, животных и бактериальных источников, – писал Берг. – Хотя такие эксперименты, вероятно, облегчат решение важных теоретических и практических проблем биологии, они также приведут к созданию новых типов инфекционных элементов ДНК, биологические свойства которых невозможно полностью предсказать заранее»{440}. Берг встречался с другими выдающимися учеными, включая биологов Максин Сингер, Дэвида Балтимора, Нортона Зиндера и Джеймса Уотсона, который в то время был директором лаборатории в Колд-Спринг-Харбор, одного из ведущих мировых центров биологических исследований. Всех их беспокоила потенциальная опасность молекул рДНК, способных, как они знали, вызвать появление самовоспроизводящихся вирусов, опасных бактерий или даже биологического оружия, что чревато катастрофическими последствиями. Однако они признавали и потенциал рДНК. Если исследования продолжатся, а ученые научатся безопасно использовать эту технологию, она откроет колоссальные возможности для улучшения жизни и увеличения ее продолжительности: для производства синтетического инсулина, создания антибиотиков и изобретения новых лекарств, о которых пока никто даже не задумывался. Берг и его коллеги призывали ввести мораторий на дальнейшие эксперименты до тех пор, пока не будет разработан ряд принципов, которыми следует руководствоваться при проведении исследований по генной инженерии{441}.

В результате возникли два больших вопроса. Каковы эти принципы? И кто их будет определять? Предстояло решить и проблемы геополитического характера. Только что состоялся вывод американских войск из Вьетнама, а Советский Союз закладывал основы коммунистического режима в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке и Афганистане{442}, {443}. Между США и Китаем на тот момент не было дипломатических отношений{444}. Если бы в группу вошли исключительно американские ученые, то любые выработанные ими принципы другие страны, вероятнее всего, проигнорировали бы или отвергли. Кроме того, существовали моральные, этические и религиозные соображения. Английские врачи проводили опыты по разработке новой процедуры, которая позволила бы создать эмбрион человека «в пробирке»{445}. Это напугало теологов, которые оказались совершенно не готовы к решению сложных моральных вопросов, возникших в связи с этой разработкой{446}. Появление свода принципов еще больше укрепило бы давние религиозные убеждения о зарождении жизни – такие, в которых манипулирование генетическим материалом или его уничтожение называется грехом, – что скорее помешало бы, а не помогло исследованиям. Если бы группа состояла только из ученых, разработанные ею принципы впоследствии стали бы оспаривать политики, обоснованно утверждая, что любые законы, в том числе касающиеся жизни, определяют не ученые, а правительства.

Берг и его коллеги понимали, что единая позиция широкого круга заинтересованных сторон имеет решающее значение для выработки норм, которые позволили бы снизить риск и одновременно способствовали бы развитию научных исследований. На 24 февраля 1975 г. они запланировали провести конференцию для обсуждения двух основных вопросов:

(1) Как согласовать защиту свободы научных исследований с защитой общественного блага?

(2) Как принимать решения о научных исследованиях и применении их результатов в обществе, особенно в условиях неопределенности?{447}

Они составили международный список выдающихся специалистов в области молекулярной биологии, журналистов, врачей, юристов и представителей других основных профессий. Всех их пригласили в «Асиломар», место радикальных переосмыслений, чтобы определить дальнейшие перспективы искусственного создания жизни{448}.

Поднимаясь на сцену во время открытия конференции, Берг и Балтимор понимали: не все присутствующие в зале знают, что такое рДНК. Поэтому они начали с объяснения технологии в понятных терминах, не преувеличивая ее возможные последствия. Но серьезность события также была четко обозначена. Эту группу людей{449}, прибывших из США, Советского Союза, Западной Германии, Канады, Японии, Англии, Израиля, Швейцарии и других стран, уже называли биотехнологической версией Конституционного собрания. Поэтому в конце заседания Балтимор сделал мрачное замечание: если такая группа не сможет достичь согласия относительно того, как использовать рДНК, никому другому это тоже не удастся.

У организаторов были и другие мотивы. Новые биотехнологии, включая рДНК, в конечном итоге привлекут внимание законодателей. Им и общественности будет трудно разобраться, что такое рДНК. Среди несведущих быстро распространится дезинформация. Организаторы знали, что наука должна быть самостоятельной сферой, но для этого ученым и исследователям нужно заслужить доверие среди населения и развеять опасения законодателей