Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб

ПОИСК ТОЧЕК СОПРИКОСНОВЕНИЯ

Каждый раз, когда появляется стремительно развивающаяся технология, начинается гонка, особенно если это развитие оказывает существенное влияние на экономику и влечет за собой серьезные последствия для национальной безопасности. Так было с освоением космоса (США против СССР), искусственным интеллектом (США против Китая), а теперь это происходит и с синтетической биологией. Победитель получает колоссальные преимущества: возможность привлекать капиталовложения, лучшие научные кадры, задавать темпы инноваций и определять мировые стандарты.

В третьей главе мы рассказали краткую историю искусственного интеллекта – технологии, которая была концептуально разработана в 1820-х гг., а название получила в 1956 г. Первая волна технологий этого рода возникла между 1960 и 1980 гг., что позволило сформировать новую бизнес-экосистему, привлечь специалистов и инвестиции, а также создать большую часть невидимой инфраструктуры, которая сегодня используется в повседневной жизни: примерами служат незаклинивающие тормоза в вашем автомобиле и системы выявления мошенничества, защищающие ваши кредитные карты. Однако теперь ИИ развивается в разных направлениях и с совершенно разными намерениями. В США не было ни стратегии, ни комплексной политики, ни плана, который бы определял цели и развитие ИИ. В результате все решения принимались частными компаниями, которые зачастую ставили интересы акционеров выше интересов общества. На практике дело закончилось тем, что в жертву была принесена конфиденциальность персональных данных потребителей: информация продавалась недобросовестным третьим лицам. Еще одно следствие распространения ИИ: работа важнейших продуктов и служб, например в Facebook[32] и YouTube, пронизана предвзятостью.

Крупные компании всегда занимались лоббированием, чтобы оказывать влияние на процесс принятия новых стратегий и правил. Сосредоточив в своих руках невообразимые некогда власть и богатство, IT-гиганты принимали важнейшие решения, повлекшие за собой серьезные дипломатические и геополитические последствия. Некоторые корпорации даже создали собственные отделы внешней политики. Президент Microsoft Брэд Смит регулярно встречается с главами государств и министрами иностранных дел, чтобы обсудить новые угрозы информационной безопасности и способы устранения цифрового неравенства в развивающихся странах. В 2017 г. он представил «цифровую Женевскую конвенцию» – международный договор о защите граждан от спонсируемых государством кибератак{457}. Группа цифровой дипломатии Microsoft активно продвигает идею кибербезопасности во внешней политике. Десятки экспертов помогают разрабатывать международные соглашения, проводят закрытые встречи с дипломатами, посвященные правам человека, помогают составлять местные нормативные акты и т. д.{458}

Эта компания понимает: корпоративная внешняя политика – хорошее дело. Она укрепляет доверие и помогает в долгосрочном планировании. Подобные стратегии используют Facebook[33], Apple, Google и Amazon. А теперь вообразите долгосрочные последствия влияния информационно-технологических компаний на геоэкономику. Что, если приоритеты такой компании, как Facebook[34], будут отличаться от приоритетов правительства страны? Такие сценарии, которые выглядят все более правдоподобными, уже привели к учащению попыток ввести ограничения со стороны законодателей государственного и федерального уровня, расследованиям регулирующих органов и вызвали гнев двух последних президентских администраций. Теперь эти компании – грозные американские игроки в сфере искусственного интеллекта – подвергаются нападкам за то, что в их руках слишком много власти и богатства. Так что в следующем десятилетии нас ждут жаркие споры по этому поводу между IT-корпорациями, инвесторами и правительством.

Тем временем в Китае развитием ИИ в основном занимаются три крупные IT-компании – Baidu, Alibaba и Tencent (совместно именуемые BAT) – и различные научные учреждения. Хотя BAT – котируемые на бирже компании, над ними стоит Коммунистическая партия Китая, которая совершенно иначе, нежели США и их союзники, смотрит на неприкосновенность частной жизни, слежку и права человека. Пекин использует ИИ для усиления своего авторитарного режима как внутри страны, так и при поддержке инициатив, подобных программе «Один пояс, один путь», в рамках которой развитие инфраструктуры развивающихся стран осуществляется в обмен на долговые обязательства. Сверхдержавы искусственного интеллекта – Китай и США – считают эту технологию основой национальной безопасности, экономического роста и военного превосходства. Риски, связанные с необузданной гонкой в сфере искусственного интеллекта, очевидны; это причина, побуждающая США и Китай налаживать отношения, в которых добиться желаемых целей могут обе эти страны.

В развитии синтетической биологии многое происходит аналогично тому, что мы наблюдали в случае с ИИ. Ведь некоторые игроки, выстроившие современную экономику ИИ, теперь активно участвуют в создании этой новой экосистемы. Microsoft исследует хранение ДНК и создает автоматизированные технологии для поддержки биотехнологических фабрик. В последние несколько лет Билл Гейтс призывал инвестировать в синтетическую биологию для решения глобальной проблемы голода и борьбы с изменением климата{459}. Джефф Безос содействует нескольким предприятиям, занимающимся синтетической биологией, и его аэрокосмическая компания Blue Origin получит выгоду от использования инструментов и технологий, которые могут помочь людям выжить за пределами планеты{460}. Бывший генеральный директор Google Эрик Шмидт инвестировал 150 млн долларов в Институт Броуда, чтобы ускорить слияние искусственного интеллекта и биологии{461}. Исследованиями занимаются ученые, однако коммерческий сектор обеспечивает финансирование, которое приблизит нас к новым открытиям.

Китай ясно дал понять, что планирует добиться международного превосходства в области синтетической биологии и искусственного интеллекта. Политика государства направлена на то, чтобы к 2050 г. страна стала «мировым центром научно-технических инноваций»{462}. В течение последнего десятилетия КПК неустанно работает над тем, чтобы ослабить давно закрепившееся технологическое преимущество Америки{463}. В 2016 г. китайское правительство основало Национальный банк генов, который призван стать крупнейшим в мире хранилищем генетических данных{464}. КПК видит стратегическую значимость ДНК в разработке новых лекарств, развитии сельскохозяйственного сектора и поддержании общественного порядка, и ее усилиям помогает уже упоминавшаяся компания BGI, задешево выполняющая генетическое секвенирование.

Судя по всему, исследования BGI в какой-то мере связаны с китайскими вооруженными силами – Народно-освободительной армией Китая, у которой есть суперкомпьютеры для обработки генетической информации. Хорошо известно, что НОАК спонсирует исследования по редактированию генов, повышению эффективности деятельности и совершенствованию других наступательных возможностей. Руководители НОАК уже делали отсылки к синтетической биологии в контексте военных действий будущего, а некоторые из них открыто заявляли о создании оружия, способного управлять головным мозгом. В медицинских учреждениях, связанных с НОАК, проводится{465} поразительно большое количество испытаний CRISPR{466}.

Хотим уточнить: многие ученые в Китае не разделяют амбиций КПК и НОАК. Во всем мире специалисты синтетической биологии открыты к сотрудничеству и взаимодействуют друг с другом, и китайских ученых среди них очень много – перечислить всех невозможно. Юань Лунпин – агроном, создавший в 1970-х гг. гибридные сорта риса, которые помогли в борьбе с массовым голодом в некоторых районах Азии и Африки{467}. Он не ограничился работой в лаборатории и не вступил в КПК, чтобы получить хлебную государственную должность исследователя, а посвятил жизнь искоренению голода, проводил время в полях, беседуя с фермерами и наставляя новое поколение ученых по всему миру{468}. Возможно, вы помните доктора Ли Вэньляна, офтальмолога из Уханя, пытавшегося предупредить о новом вирусе своих коллег с помощью Weibo – китайской социальной сети, находящейся под пристальным контролем правительства{469}. Когда его сообщения стали стремительно распространяться, он, понимая, что будет сурово наказан, все же продолжал писать – даже с больничной койки, вплоть до своей смерти. Напомним, что Чжан Юнчжэнь и его команда, секвенировав геном SARS-CoV-2, приложили все усилия, чтобы результат их работы увидело широкое биологическое сообщество, и даже попросили австралийского коллегу убедиться, что последовательность будет опубликована на открытом форуме.

Хотя для научного сообщества характерны открытость и взаимодействие на глобальном уровне, Китай стремится вернуть свои ценные кадры на родину. На момент написания этой книги более 250 000 специалистов в области медико-биологических наук откликнулись на этот призыв{470}. Сейчас Китай входит в число мировых лидеров по числу патентов и научных публикаций. Эта страна также совершила гигантский скачок в высокотехнологичном производстве, отчасти благодаря промышленной стратегии «Сделано в Китае», в некоторой мере зависящей от достижений в биотехнологиях{471}. Правительство активно