Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

В доказательство нашей граничной линии можно привести следующее соображение: Владимир в 983 году в первый раз столкнулся с ятвягами (Ип., c. 54); в 988 г. (Ип., c. 83), при распределении уделов, в первый раз является г. Владимир; если предположить, что г. Владимир основан немного раньше (около 982 г.) этого столкновения, что очень вероятно, если принять во внимание, что в 981 г. были присоединены червенские города, и Владимиру нужно было выставить противовес сильному Червену, то ясно будет, что поход на ятвягов предпринят был в защиту г. Владимира и что они жили очень недалеко от него, а так как известно, что левое побережье Буга занимала территория червенских городов, а по Припяти жили дреговичи, то ятвягам остается только середина между ними.

101

См. В.Б. Антонович. Ист. В. к. Литовского, с. 11.

102

Ип. лет., c. 553.

103

Ип. л., c. 501–502, 531, 551–553, 575.

104

Ип., c. 551–553.

105

Ип. лет., c. 54.

106

Ип. лет., c. 108.

107

Ип. лет., c. 196.

108

Ип. лет., c. 471.

109

Ип. лет., c. 531. Даниил и Василько возвратились из похода на ятвягов, «наследивши путь отца своего великого князя Романа, иже бе изострился на поганыя, яко лев, им же половца дети страшаху» (Ип. лет., с. 540). Здесь, конечно, «половци» – ошибка вместо «ятвязи».

110

Ип. лет., c. 501.

111

Ип. лет., c. 503 и 517.

112

Ип. лет., c. 581. Если принимать Дрогичинские ворота в том значении, как в 1268 г., «се же беашеть место твердо, зане немощно бысть обоити его никуда же, темже наричахуться ворота теснотою своею» (Ип. лет., с. 572).

113

Ип. лет., с. 537.

114

Ип. лет., с. 549.

115

Ип. лет., с. 551–553.

116

«Terra lacuitarum» упоминается в 1422 г. (Cod. Vit., р. 573). Miechovius, р. 146: «primum linguagium (Lithuanicum) est Iazwingorum, ut horum, qui circa castrum Drohiczin inhabitarunt et pauci supersunt».

117

Барсов. Очерки, с. 237.

118

Кроме волынян и дреговичей, ятвяжскую землю колонизовали и мазовшане. Крайним мазовецким городом был Визна. Можно и теперь проследить линию в Бельском и Белостоцком уездах, где столкнулись две славянские колонизации: на русской стороне находятся дд. Слохы, Огородники, Клекотово, Крупец, Роговка, Клюково, Верешейки, Журобице, Горново, Лубрейки; везде здесь говорят теперь по-белорусски; в следующих же соседних деревнях говорят уже по-польски: в Якубовиче, Верценице, Дубине, Муличе, Малинове, Баньках, Нивино, Ольшанице, Мелевиче, Страбле (Бельск. уезд.), Дорочках, Зимнохах, Ходорах, Чачках, Туросле, Костельне, Наводнице, Чаплине, Хороще, Денце, Яворовке, Храболах, Пенске, Богушеве, Магнусах, Сикарах, Калиновке, Рудковских, Монюшках, Долистове (Бестоц. уезд.) «Гродн. губ.», I т., с. 618.

119

Так, напр., реки Котра, Жижва, Зельва, Меречанка, Дитва, Каравка, Изва и мн. др.

120

Ип. лет., с. 227. Визна-на-Нареве.

121

Барсов. Очерки, с. 132.

122

Ип., с. 544. М. Бельск.

123

Ип., с. 572. Существует и ныне.

124

Барсов. Очерки, с. 132–138.

125

Ип. лет., с. 543.

126

Ип. лет., с. 566.

127

Книга г. Лонгинова называется «Червенские города. Исторический очерк в связи с этнографией и топографией Червонной Руси». Специальная цель ее – «подобрать и вызвать к жизни памятники русской старины там, где она была наиболее забыта и где, потому, многие вовсе не подозревали ее существования, сгруппировать их и привести хоть в какую-нибудь систему» (с. 239). Метод г. Лонгинова в данном случае таков: он рассматривает церковные и другие архивы и, найдя там указания, что в известной местности существовало некогда православное население или православная церковь, и если при этом в актах этих, обыкновенно сравнительно поздних, подтверждаются права, данные церкви предками дателя или указывается, что церковь ими владела издревле, то он делает заключение, что эта местность – коренная русская (с. 233). В общем такой метод довольно верен, но, нам кажется, здесь есть одна крупная ошибка: автор предполагает, что русское население, заняв известную территорию по левому берегу Западного Буга, перестало дальше двигаться, что оно, встретившись с мазовшанами, прекратило поступательное движение и начало только воспринимать в себя новые элементы; заключаем это из того же положения автора, что местность хотя бы с незначительным православным населением – коренная русская. Между тем есть полное основание думать, что именно русские двигались вперед, как более культурная нация (см. напр., Дашкевич. «Княжение Даниила Галицкого, гл. II, и Линниченко. Взаимные отношения Руси и Польши, гл. IV. Отношения экономические, культурные и религиозные»). Таким образом, хотя мы и имеем указания, что русские жили и даже имели свои церкви в Сандомире, Лысце (Ип., c. 564–565) и т. д., хотя мы имеем известия о значительном чисто русском населении в Люблине (Лонгинов, с. 91 и сл.), то это доказывает только, что здесь действительно жили русские и православные, но нисколько – что они были здесь коренными жителями. Нам кажется, что можно принять за коренные русские земли только те, о которых мы имеем прямое или косвенное указание в летописях и в актах, причем указание на существование церкви или православного населения мы можем считать за подтверждающее только, а не за решающее обстоятельство. Г. Лонгинов считает Люблинскую землю за коренную русскую (см. с. 96), часть Червенской земли; если бы это было так, то почему же Люблин не был присоединен к Руси еще Ярославом? Если же впоследствии из-за него и боролись Роман и Даниил, то это просто можно объяснить особенно сильным развитием здесь русского населения.

Один из главнейших недостатков этой книги – спутанность и отрывочность изложения: автор постоянно отвлекается в сторону каким-нибудь