Жажда бессмертия. Том 9 - Морфиус

- Сознание наполняется легкостью, и дальше я несусь уже по поверхности земли, не задействуя ни меч, ни полет, ни небесный шаг. И в этом ловлю уникальный кайф. В том, что стоит тебе неправильно поставить ногу, и тебя унесет как сломанную ракету. Тело начинает выходить на пик, наконец реализуя весь потенциал завершенного тела ци. И это, надо сказать, было прекрасно.

Удар! — Меч из руки противника просто вышибает, но и я улетаю дальше, метров на пятьдесят, так что приходится тормозить и возвращаться. Затем меня сдувает волной ци с водным концептом, и я опять улетаю. Но уже скорее из-за того, что не справился с управлением. А сознание привыкает к такому, новому стилю боя. В чем-то он был хуже, пока что, чем тот, к которому я привык. К резким атакам из неподвижности. Сейчас же я был воплощением движения, воплощением скорости.

Техники улетали в молоко, как мои, так и чужие. Тела, если бой завершался, от финального удара разрывало на части и расплескивало по камням. Но я наслаждался этим. Концепты вопили. Особенно звук. Особенно вечная мелодия, в которую начал закрадываться все тот же шепот. Безумие стихий. Оно снова начало подступать, пока я был занят боем, лишая предателей жизни одного за другим. Так что пришлось намеренно себя отрезвить и замедлиться. Удар копьем. Еще удар и еще. Противник, новый кровавый, филигранно управлялся с парными мечами. Но и он не смог выдержать звона разрушения, сломавшись.

Быстрый шаг! — Я оказываюсь перед новой группой врагов, что тут же распадаются на группы поменьше, прыснув в разные стороны. Порталы в паутину миров уже близко, несколько сотен метров. А один из врагов сам бросается на меня, занося свое копье и посылая технику в виде десятка ледяных игл. Просветление, азарт боя, зов стихий, все вливается в ответный удар копьем, что уже пылает от вложенных в него концептов. Но в последний момент я отвожу удар, позволяя врагу избежать смерти. Потому что сквозь азарт боя разум все же продолжает оценивать обстановку, и я понимаю, что мужчина, бросившийся на меня, бежал вместе с женщиной и совсем еще ребенком, лет, может, пятнадцати. Тот тоже был адептом, причем неожиданно сильным. Может быть, ядро. Новый удар от противника. И новый. Тот уже под адовой дозой просветления, причем яростного. Но призрачной рукой я блокирую его копье.

— Вали в портал. — Кричу ему в лицо, обдавая волной звука. И тот резко прыгает назад, после чего все же разворачивается и ускоряется, удаляясь. А я окидываю взглядом поле боя и на душу снова лезут неприятные мысли. Предатели человечества. А сколько в этой битве было вот таких же вот, тех, кто просто хотел уйти, уйти вместе с близкими, решив, что так будет лучше? Может, они ошибаются, может они приближают конец Земли. Но разве мы вправе решать за них?

Бой заканчивался. Медленно. Монотонно. В порталы наша армия уже не лезла, да и немало врагов успело сбежать. Здесь же все заканчивалось добиванием раненых, взятием пленных, хоть последнее и было редкостью. Это для врагов мы представляли ценность. Для землян враги же были лишь расходным ресурсом, что давал прибыль только в случае смерти. Я взлетел, рассматривая перепаханные каменные породы, тысячи трупов. Рассматривая, как вдалеке какой-то кровавый дроид, из единства, добивает раненых и собирает трофеи. Как в отдалении группа адептов медленно добивает уже какого-то человека из единства, судя по порванной нашивке на одежде. Причем я не мог понять, это был дезертир, или он был на нашей стороне, просто воины федерации с ним чего-то не поделили? Убивали его медленно, со знанием дела.

Мой взгляд видел куда дальше остальных. Подозреваю, в остроте зрения я был на уровне владык. А линза света позволяла увидеть еще больше. Вот с еще живого легионера стаскивают металл, и победитель занимается интересным делом, проверяет, как долго враг сможет оставаться в живых, если лишать его внутренних органов. А еще в сотне метров какая-то банда, которую, видимо, главарь притащил в кольцах, судя по слаженности действий, сортирует пленных. И как я понял, мужчин они убивали на месте, а вот женщин даже лечили, потом забрасывая в кольца. С дезертирами не церемонились. Наоборот. Многие словно обезумели. И хотя я и сам был жесток с врагами, но сейчас не был согласен с теми, кто в иступлении жестоко убивали таких же Землян.

От всего этого на душе стало мрачновато. В первую очередь оттого что я не мог четко сказать самому себе, где добро, а где зло. Ни к кому из них я не мог подойти и казнить. Не потому, что не было силы. Захоти, и я бы сам устроил тут кровавую баню, а владыки бы мне просто погрозили пальчиком потом. Просто я реально не чувствовал в себе права никого осудить. Даже если все происходящее мне не нравилось.

Времена страха прошли. Страх больше не терзал человечество, по крайней мере, тех, кто стал сильными адептами. Теперь настали времена битв. Битв, в которых с каждым днем все чаще будут рождаться новые монстры. Монстры, которые потом, через годы, превратят и наш мир в подобие других, откуда сейчас текут эти легионы.

Мелодия внутри стала мрачной. Тягучей. В чем-то лицезрение всего этого даже давало концептам подпитку. В битвах познать стихии было куда проще. И в ярости схватки, в момент смертельной опасности. И даже вот так, лицезрея уже лишь трупы и триумф победителей над проигравшими. Шепот снова стал сильнее, толкая в пропасть. «Попробуй, поглоти кристаллы. Ты силен. Давай! А если получится? А если ты станешь не просто познавшим, а проводником звука?» Что-то такое крутилось в подсознании, не давая покоя и подтачивая волю. Но мотнув головой, я полетел в центр этого месива, к владыкам. И когда увидел, кто находится рядом с Самантой, то внутри что-то неожиданно екнуло.

Не узнать цветастый халат, сшитый из сотен кусков, было сложно. Так что я затормозил, начав опускаться на удалении. Но фанатик будто почувствовал меня, на миг повернув голову. И я поймал на себе то, что можно было бы назвать «взглядом» белесых кристаллов.

— Будь моя воля, я бы пустила всех вас на кристаллы! — Услышал я слова Саманты, обращенные к Гаю.

— Почему твои воины не были в первых рядах? — Продолжила она.

— Потому что мы подчинялись Артуру. И таких приказаний не было, старшая. —