Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Дамблдор вздохнул, словно сожалея об упрямстве юности, и полез в ящик стола.

— Что ж, как скажешь. Но есть еще один вопрос, Гарольд, который нам нужно с тобой прояснить. Более… материальный.

Он щелкнул пальцами, и из ящика вылетела аккуратно сложенная ткань — серебристая, струящаяся, переливающаяся. Она опустилась на стол прямо перед Холмсом.

— Это принадлежало твоим родителям. Твоим биологическим родителям, — уточнил директор, видя, как напрягся Гарольд. — Мантия-невидимка. Одна из трех реликвий, которые когда-то, по легендам, принадлежали самой Смерти. Артефакт огромной силы. И, по праву, он должен принадлежать тебе. Здесь задействована очень древняя магия — магия крови. Мантия признает только потомка Поттеров по прямой линии. Она не подчинится никому другому.

Гарольд смотрел на ткань. Его мозг работал на пределе, просчитывая варианты и последствия, строя гипотезы.

«Это многоуровневая ловушка» — в итоге заключил он.

Первый уровень: магическая ловушка. Дамблдор утверждает, что мантия признает только кровных потомков. Если это правда — а оснований сомневаться нет, директор выглядит слишком уверенным в том, что говорит, — то принятие мантии может стать магическим актом признания родства. Холмс был усыновлен. Ритуал, проведенный Церковью, разорвал связь с Поттерами и установил новую — с Холмсами. Но работает ли это для магии крови? Сможет ли в момент контакта артефакт считать бывшее биологическое родство? Что он увидит? Кровь Поттеров? Или духовную связь с Холмсами? А если увидит и то, и другое? Каков приоритет? Если для мантии кровь остается кровью, независимо от всего остального, то она подчинится. И тогда Гарольд получит артефакт огромной силы. Но какой ценой? Ценой того, что магия — его собственная магия — может признать его Поттером.

Худший сценарий: мантия признает в нем Поттера. Произойдет ли магический «сбой», откат к предыдущей идентичности? Или, что хуже, наложение двух идентичностей, раздвоение, которое сведет с ума?

Кроме того, артефакты такого уровня часто создаются с «условиями». Принимая мантию, он может невольно согласиться на условия, о которых даже не подозревает. Например: «Владелец мантии обязуется защищать наследие рода Поттеров». Или: «Владелец мантии не может причинить вред кровным родственникам». Или что-то более изощренное — вплоть до обязательства мстить за смерть родителей.

Майкрофт всегда говорил: ищи подтексты, читай мелкий шрифт. А в магии мелкий шрифт — это сама магия.

Второй уровень: юридическая ловушка. Если магия промолчит, остается закон. Мантия-невидимка — не просто старая тряпка, это серьезный артефакт и, судя по всему, большая ценность. Принять подобный дар — значит стать уязвимым. В любой момент Дамблдор (или кто-то другой) может заявить, что мантия была украдена. Улик не будет — только слово против слова. А чье слово весомее в магическом мире? Архимага, героя войны, главы Визенгамота? Или одиннадцатилетнего мальчика, который даже не признает свое «настоящее» имя?

Вопрос не в том, сделает ли Дамблдор так. Значение имеет лишь то, может ли он это сделать. А он может.

Третий уровень: политическая ловушка. Принимая дар, Гарольд становится обязанным. В магическом мире, как, впрочем, и в маггловском, подарки редко бывают бескорыстными. Дамблдор, передав мантию, получает рычаг. «Я же дал тебе бесценный артефакт, а ты отказываешь мне в маленькой просьбе?» — стандартная логика манипуляции. Гарольд не знает, какую именно услугу попросит директор в будущем, но уверен: попросит. И отказать будет сложно — долг чести, социальное давление, чувство вины. Даже если он не испытывает ни того, ни другого, ни третьего, окружающие будут ждать от него «благодарности». А ожидания окружающих — это тоже рычаги давления.

Четвертый уровень: психологический. Принять мантию — значит признать, пусть негласно, свою связь с Поттерами. Дамблдор, вероятно, рассчитывает, что со временем Гарольд «созреет» и сам захочет стать Гарри Поттером. Мантия будет тем самым первым кирпичиком, который запустит цепную реакцию. Сначала — плащ. Потом — письма от «родственников». Потом — встреча с теми, кто «знал твоих родителей». И вот Гарольд Холмс уже не Холмс, а удобный символ, которым можно манипулировать.

Промежуточный вывод: мантия — это ловушка. Многокомпонентная, многоуровневая ловушка. Единственный способ выиграть в этой игре — не играть. Отказаться так, чтобы это не выглядело грубым отказом. Сохранить лицо и дистанцию.

— Мантия, — медленно сказал Гарольд, — вероятно, стоит целое состояние. Это семейная реликвия, даже если не учитывать легендарную составляющую. Передать ее человеку, который не является членом семьи по документам, по закону, по факту — это риск. Это поставит в неловкое положение и вас, и меня.

— Никто не будет проверять документы, когда речь идет о магии крови, — возразил Дамблдор. — Ты слишком драматизируешь, мой мальчик.

— Я благодарен за предложение, директор. Но я вынужден отказаться.

— Ты уверен, Гарольд? Это очень ценный артефакт.

— Я уверен, — твердо сказал Холмс.

— Что ж, очень жаль, мальчик мой, очень жаль. Но я уважаю твой выбор. Возможно, ты еще передумаешь. Просто знай, что мантия будет ждать тебя, тебе нужно будет только попросить, и я верну ее тебе. Итак, раз этот вопрос у нас с тобой закрыт, давай все же поговорим про Хогвартс. Как тебе в магической школе, Гарольд? Думаю, после маггловского мира оказаться в мире магическом — это очень увлекательный опыт! Здесь так много всего интересного! Вот, помнится…

Дамблдор пустился в пространный рассказ о том, какие курьезные случаи происходили с ним самим в счастливую пору его собственного студенчества. Холмс сидел напротив директора, слушал его мягкий, обволакивающий голос и собирал данные. Кусочек за кусочком, штрих за штрихом, складывая портрет человека, которого нельзя недооценивать.

Интеллект. Неизвестен. Гарольд не мог оценить IQ Дамблдора — директор не демонстрировал его открыто. Но это само по себе было показателем. Умный человек не кричит о своем уме. Он использует его тихо, эффективно, незаметно для окружающих. Дамблдор явно умен. Вопрос — насколько? Достаточно, чтобы играть в шахматы с Майкрофтом? Вряд ли. Но чтобы переиграть большинство магического мира — безусловно.

Опыт. Огромен. Дамблдору больше ста лет. Он видел войны, перевороты, смерти. Он знает, как работают люди, как работают магия и власть. Опыт — это то, что нельзя приобрести быстро. Это то, что дает преимущество над любым, даже более умным, но молодым противником.

Власть. В магическом мире — практически неоспорима. Дамблдор — глава Визенгамота, Верховный чародей, директор Хогвартса. Он принимает законы, влияет на министерство, контролирует образование будущих поколений. Это не просто должности. Это рычаги, которые позволяют ему двигать целые институты. Одно письмо —