Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Влияние. Огромно. И это еще более опасно, чем власть. Дамблдора любят. Ему доверяют. Его слово — закон для сотен волшебников, которые даже не задумываются, почему они ему верят. «Дамблдор сказал» — этого достаточно, чтобы закрыть любой спор. Такое влияние не покупается и не захватывается. Оно зарабатывается годами, подкрепляется определенными решениями, эффектными жестами и правильными словами, произнесенными в нужный момент.

Магическая сила. Архимаг. Один из сильнейших волшебников современности. Беспалочковая магия, невербальные заклинания, способности, о которых Гарольд даже не догадывается. Силен? Безусловно! Но слабость его в том, что он тоже человек. А у людей есть слепые зоны.

Манипулятивные способности. Выдающиеся. Дамблдор не приказывает. Он предлагает, советует, намекает. Он создает ситуации, в которых люди сами приходят к нужным ему решениям. Он не враг — он «друг», который хочет как лучше. Эта маскировка — самая опасная его черта. Потому что против «друга» трудно выставить защиту. Трудно заподозрить «друга» в корысти. Трудно отказать «другу», когда он просит о небольшой услуге.

Мотивы. Неясны. Дамблдор говорит о «великом благе», о «судьбе магического мира». Возможно, он искренне верит в то, что спасает всех. А возможно, это просто ширма для личных амбиций. В любом случае, его цели не совпадают с целями Гарольда. Холмс не хочет быть пешкой в чужой игре. А Дамблдор, судя по всему, привык, что все вокруг него — пешки.

Слепые зоны. Есть ли они у Дамблдора? Несомненно. Во-первых, его вера в свою правоту. Дамблдор настолько привык быть правым, что может не замечать альтернатив. Во-вторых, его недооценка маггловского мира. Конфликт с Майкрофтом показал, что Дамблдор не всегда понимает правила игры за пределами магии. Возможно, он до сих пор считает тот эпизод просто досадной случайностью, а не собственной ошибкой. В-третьих, его возраст. Старость — это не только мудрость, но и усталость, инерция, нежелание менять привычные схемы.

Вывод: Дамблдор — опасный противник. Не потому что он «плохой» или «злой». А потому что он сильный, достаточно умный, опытный и абсолютно уверен в своей правоте. Потому что у него есть не только сила, но и власть, связи и влияние на общественность. Такие люди не терпят возражений и не прощают отказа. Единственное преимущество Гарольда — Дамблдор его недооценивает. Считает просто умным ребенком, не более. И это дает пространство для маневра. Гарольд должен держаться на безопасной дистанции, не давая себя втянуть в игры Дамблдора, но и не провоцируя открытый конфликт. Пока что он справился — отказался от мантии. Но это только начало.

— …и тогда я, представь себе, запустил фейерверк прямо в гостиную Слизерина! — Дамблдор рассмеялся, и его голубые глаза засияли озорством. — О, это было незабываемое зрелище! Но я отвлекся, да? Увлекся воспоминаниями, а ты, наверное, заскучал, мальчик мой.

— Ничуть, — вежливо ответил Гарольд, хотя на самом деле его мозг уже давно переключился с монолога директора на собственные вычисления. — Это было… познавательно.

— Старость, знаешь ли, — вздохнул Дамблдор, но в его глазах плясали лукавые искры. — Прости старика, заболтал я тебя совсем. Но ты скажи мне, Гарольд: тебе нравится в Хогвартсе? Несмотря на все эти… сложности, с которыми ты столкнулся?

Гарольд выдержал паузу. Момент был подходящий. Директор расслаблен, разговор перешел в неформальное русло, и можно было задать вопрос, не вызывая излишних подозрений. Кроме того, он действительно собирался это сделать — независимо от того, как сложится беседа.

— В Хогвартсе занятно, — сказал он, и в его голосе появилась легкая, едва уловимая нотка иронии. — Не во всякой школе пропадают студентки.

Дамблдор замер. Голубые глаза за очками-половинками сузились.

— Пропадают? — переспросил он. — Ты употребил множественное число, Гарольд. О ком именно ты говоришь?

— Грейнджер, — кивнул Гарольд, отслеживая реакцию. — С ней все ясно. Но есть еще одна студентка. Салли-Энн Перкс. Рейвенкло. Первый курс. Она исчезла. Только ее никто, кажется, не ищет.

Дамблдор медленно выпрямился. Гарольд заметил, как напряглись его плечи, как пальцы вцепились в подлокотники кресла — микро-жесты, выдающие тревогу.

— Перкс, — повторил директор, словно пробуя имя на вкус. — Я не знаю этой студентки.

— Это неудивительно, — спокойно ответил Холмс. — Ее способность оставаться незамеченной феноменальна. Возможно, магическая. Тем не менее, такая студентка лействительно существует. Вернее, существовала. В начале года ее видели. А после Хэллоуина — нет.

— Ты хочешь сказать, что в моей школе пропал ребенок, и я об этом не знаю? — в голосе Дамблдора появились металлические нотки.

— Я хочу сказать, что Салли-Энн Перкс, скорее всего, была подменена. Причем достаточно давно. Кем-то, кто использовал ее личину. Взрослым человеком, который что-то искал в Хогвартсе и, судя по всему, нашел. А теперь исчез. Но настоящая Перкс… — Гарольд сделал паузу. — Я полагаю, она все еще где-то здесь. В замке. Возможно, жива. Возможно, нет.

Директор резко поднялся. Его кресло откатилось назад и стукнулось о стену. Портреты на стенах, до этого притворявшиеся спящими, разом открыли глаза.

— Почему ты не пришел ко мне раньше? — Дамблдор смотрел на Холмса в упор, и теперь совершенно не был похож на добродушного старика.

— Потому что у меня не было доказательств, — честно ответил Гарольд. — Только гипотезы. А гипотезы — это не повод беспокоить директора.

— Гипотезы о пропавшей студентке — повод! — голос Дамблдора стал жестче. — Ты не должен был молчать, Гарольд!

Директор щелкнул пальцами, и на столе материализовалась огромная книга в кожаном переплете. Она открылась сама собой, листы зашелестели, останавливаясь на странице с именами студентов Рейвенкло.

— Книга учета студентов, — пояснил Дамблдор, не глядя на Гарольда. — Показывает не только кто учится, но и где находится ученик в данный момент. Если она жива…

Он провел пальцем по странице. И замер.

— Она жива, — тихо сказал директор. — Книга показывает ее в замке. Но точное местоположение… не определяется. Это возможно только если она находится под действием сильных маскирующих чар. Или если… — он не договорил.

Холмс не стал спрашивать «или что». Он и так знал — вариантов было немного, и все они были так себе.

Дамблдор закрыл книгу и посмотрел на Гарольда.

— Ты можешь идти, мальчик мой. Я займусь этим.

Холмс встал, не собираясь задерживаться. Он уже получил то, зачем пришел — администрация школы наконец-то обратила внимание на проблему.

— И, Гарольд, — окликнул его Дамблдор, когда мальчик уже взялся за дверную ручку. — Ты поступил правильно, что сказал. Но в следующий раз — не жди доказательств. Приходи сразу. Обещаешь?

— Не могу обещать то, что заведомо не выполню, — ответил Гарольд и вышел.

Дверь закрылась за ним, но Холмс не