Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

Присев на корточки, я начала собирать осколки, ругая себя на чем свет стоит. Все это время парень не сводил с меня глаз, наверное, размышлял о том, как такая неумеха может работать официанткой. Задумавшись об этом, я утратила бдительность и неудачно схватив кусочек миски, порезала палец. Пошла кровь. Тишину нарушил тяжелый вздох. Подняв глаза, я столкнулась взглядом с Чонхо. Он досадливо покачал головой, встал и ушел.

Отлично, Юна! Теперь оппа точно больше никогда не придет!

Ко мне подошел сонбэ со щетками и совком. Я спрятала руку, не желая разочаровать и его. Коллега заверил, что закончит с уборкой сам, а меня ждет кофемашина. Но стоило подойти к кассе, дверь распахнулась. Чонхо вернулся!

Он сдержанно поманил меня рукой. Я посмотрела на госпожу Мун. Та одобрительно кивнула и громко крикнула сонбэ:

– Два стакана суджонгвы[18] на десятый столик!

Мы с коллегой опешили, однако аджумма с грозным видом отправила меня к Чонхо.

Разместившись за его любимым столом, мы молча уставились друг на друга. Парня наверняка уже порядком достали мои извинения, потому на сей раз я решила прикусить свой бескостный язык.

Немного погодя Чонхо достал маленький пакет с эмблемой ближайшей аптеки.

– Ты порезалась, нужно нанести заживляющую мазь, – сухо произнес он.

– Да пустяки, – беспечно отмахнулась я, вопреки засуетившимся в груди бабочкам. Он обо мне беспокоится?

– Руку давай, – скомандовал оппа, протягивая ладонь.

Я послушалась. Через пару минут на травмированном пальце красовался розовый пластырь в сердечках.

– Других цветов не было, – сконфуженно пояснил парень, я довольно улыбнулась.

– Мне нравится.

Той ночью сон совершенно не шел. Меня переполняли эмоции.

Вечер закончился славно. После того как сонбэ по́дал напитки, поддавшись уютным ароматам имбиря и корицы, мы с Чонхо разговорились. В основном болтала я, ведь мой спаситель не отличался многословностью. Однако что-то определенно изменилось.

Закрыв ресторан, мы немного прогулялись по округе, поели омук[19], запивая его баночным кофе, поразглядывали деревья, украшенные гирляндами, а затем оппа поймал мне такси и, «исходя исключительно из соображений безопасности», записал номер телефона, чтобы позже узнать, благополучно ли я добралась домой.

Дни полетели стрелой. Ощущение неминуемого чуда блуждало по коже приятными мурашками. Я знала, вот-вот случится нечто потрясающее. Хотя, если подумать, оно уже происходило. Мы с Чонхо с каждым часом становились все ближе! И чем больше я его узнавала, тем сильнее убеждалась: внешность обманчива. С виду холодный и сдержанный парень на самом деле был очень чутким и теплым. Он подмечал самые незначительные мелочи. Например, что я неплотно повязала шарф или забыла надеть перчатки. А потом в один миг сказка закончилась. Мое сердце разбилось на тысячи ледяных кусочков…

До Сонтханчолья оставалось всего два дня, когда Чонхо сообщил, что улетает в Англию.

– Надолго? – затаив дыхание, чтобы не расплакаться, спросила я, остановившись перед дверью своего дома.

– Думаю, насовсем, – тихо произнес он.

– Когда?

– Завтра вечером.

В один из моих выходных мы с Чонхо ходили на фильм о расставании. Он тогда сказал, что боится хороших дней, потому что за ними непременно приходят плохие. Лучше сразу привыкнуть жить во тьме, не надеясь на восход, и, если солнце так и не взойдет, будет не столь больно. Это же случилось и с его Рождеством. Несколько лет назад в ночь на 25 декабря родители Чонхо погибли в пожаре. С тех пор он ненавидит Сонтханчоль.

Я могла его понять, но мнения не разделяла. Если не искать в жизни счастья, намеренно бежать от него, то и вовсе не стоит вставать с кровати. Даже в самые хмурые будни мне удавалось радоваться мелочам. Будь то радуга после дождя или упавший на ладонь лепесток боткота[20]. Но теперь я поняла, о чем говорил Чонхо. Ведь за днями, наполненными его светом, последовали мрачные сумерки…

В рождественскую смену я пришла чернее тучи и в разных носках… Госпожа Мун с порога заметила мое настроение, усадила за стол и лично сварила кофе со специями.

– Фу, такой горький и жжется, как ттокпокки[21] в остром соусе, – скривилась я.

Аджумма по-матерински улыбнулась.

– Только сначала, но скоро станет тепло и приятно. Ты ведь знаешь, что за зимой неминуемо приходит весна. Сегодня дует с севера, завтра с юга. Побед не бывает без поражений, а счастье полнее у тех, кому довелось познать горе. Наша жизнь переменчива.

Я согласно кивнула, пусть мне совсем не полегчало. Но кофе вправду согрел, жаль, что только тело…

К вечеру стало тихо, вся Корея сидела по домам в окружении близких. Я и сонбэ предложила смыться пораньше, ведь его тоже ждала семья. Он, конечно, немного посомневался из вежливости, но вскоре ушел.

Колокольчик над дверью брякнул, когда я была в раздевалке. Совсем расклеилась – забыла запереть входную дверь…

– Извините, мы уже закрыты.

– Даже рождественское чудо не впустите? – раздалось в ответ, и мое сердце защемило от счастья – это был голос Чонхо!

Опасливо выглянув из-за шторки, страшась обознаться, я увидела столь быстро полюбившиеся глаза. В моих же заблестели слезы, которые совсем незачем было сдерживать.

– Почему ты здесь? – голос предательски дрогнул.

Чонхо улыбнулся. Он так редко улыбался, что уже это можно было считать чудом!

– Ты же говорила: Рождество нужно встречать с тем, кто дорог.

– Но как же Англия?

Парень пожал плечами, достал из кармана билет на самолет и с важным видом выбросил его в урну на входе.

– Слышал, там всегда пасмурно. А мне с недавних пор нравится солнечная погода…

24

Последнее любовное письмо кумихо

Юна Ким

Вечером, за неделю до Соллаля,[22] пурга накрыла Сеул[23]. Жители района Ихвадон несли большие сумки с подарками и наблюдали интересную картину: по узким улочкам, плотно застроенным разноцветными домиками, медленно ехал черный лимузин; время от времени из люка на его крыше высовывалась улыбчивая светловолосая девушка и громко обращалась к прохожим: «Меня зовут Сонна!» Потом из того же люка доносилось ворчание, и чья-то рука в черной перчатке затягивала девушку обратно. Ничего не понимая, люди оборачивались вслед дорогому автомобилю: само его появление в их захолустном районе казалось им невозможным.

Лимузин был слишком длинным, чтобы сразу вписаться в очередной поворот, не задев собой угол каменной изгороди. С пятой попытки он осторожно обогнул ее