Некрасивая - Ольга Сурмина

— Была или влюблена? — «Пришелец» вздохнул и вновь облокотился на колени. — Да уж. Интересное открытие. Неожиданное, я бы сказал. — Грин ненадолго замолчал, но после вновь продолжил: — Я реально… не ожидал такого.

— Была, — Селена сдвинула брови. — Он меня отверг. Сказал, что я… не в его вкусе. У меня… есть основания думать, что он не считает меня привлекательной и не намерен строить со мной отношения в любом случае. Этот факт… повлиял на мои чувства. — Она поджала губы. — Больше я не знаю, что вам сказать. Так или иначе, я… не настроена сейчас пытаться лепить отношения с кем-то другим. Не потому, что влюблена, а потому что мне горько. Нужно… переболеть. А не тащить весь этот багаж другому человеку. Надеюсь, вы меня поймёте.

— Мда. История, — Говард вскинул брови и озадаченно почесал голову. — Чужая душа, однако, мрак. Не в смысле мрачная, а в смысле ни черта снаружи не видно. По тебе… не скажешь, что ты чахла от любви по ком-то. Я думал, может, с континента кто, а оно вон как оказалось…

— А что, надо, чтобы было видно? — мисс Бауэр грустно улыбнулась. — Я не буду ныкаться по углам и плакаться от своей неудачной любви. Мне кажется… это со всеми бывало. Мы выбираем. Нас выбирают. Рано или поздно… совпадает.

— Ну да, — «Пришелец» задумчиво пожал плечами. — Наверное, я тебе сочувствую. Жёстко как-то видеть каждый день мужика, который тебя отшил. Если ты, конечно, правда в него была влюблена. — Он нахмурился. — Если это из-за денег или работы, я тоже, ну, пойму.

— Даже не знаю, что сказать, — Селена скривилась. — Я — фотограф. Как бы отношения с шефом меня продвинули? Он бы что, зарплату мне повысил? Или ещё больше фотосессий навалил? Это моделям, я не знаю, можно рассчитывать на дополнительный пиар, на контракты. А я какие плюсы получаю от этих отношений? Да никаких. Только отношения. И когда я признавалась в любви, меня это более чем устраивало.

— Понятно. Ладно, — Грин вздохнул. — Извини. Ну что, ну как ты сейчас?

— Сойдёт, — девушка пустым взглядом уставилась на асфальт. — Правда.

— Ну, если хочешь, можем как-нибудь с тобой пройтись. Как друзья, — Говард вскинул брови и вновь пожал плечами. — Тебе, наверное, смена обстановки не помешала бы. Без намёков, просто как друзья. Развеешься. Отдохнёшь.

— Спасибо, — Бауэр неловко улыбнулась. — Я, наверное, не против. Может, если силы останутся, пощёлкаю что-нибудь для вас. Я люблю свою работу. Наверное, поэтому… я до сих пор здесь, а не в самолёте до Америки.

— Супер, — «Пришелец» сногсшибательно улыбнулся. — Люблю внезапные кадры от мастеров своего дела! Всегда рад посотрудничать!

Селена медленно кивнула. Весь этот диалог был легче, чем она себе представляла вначале. Мистер Грин, вроде, не лез с признаниями и относительно чётко понял её позицию, что в нынешних реалиях можно назвать большой удачей. Обычно мужчины либо обижались, если им говорили про дружбу, либо уходили в игнор, либо вовсе начинали третировать и обвинять в потраченном на избранницу времени.

Либо, в сложных случаях, пытались продавить девушку на симпатию. Возможно, если бы Бауэр не повезло, и был бы этот вариант, она бы уже снова уселась смотреть цены на билеты домой.

День выдался тяжёлым. Как все и последующие. В беготне от хромакея к хромакею Селена потеряла счёт времени. Приходила домой и быстро засыпала, потом утром вставала и шла снимать очередную «гениальную» идею руководства, которую непременно нужно было попробовать. К большому счастью, Анселл больше не лез. Он вообще словно пропал: не выходил из кабинета, не раздавал инструкций. Даже не желал, как раньше, продуктивного рабочего дня. Кто-то из коллег предполагал, что он приболел, кто-то — что у него переговоры с большой фирмой. Обсуждение контрактов будущих съёмок.

Бауэр не знала, с чем на самом деле связана его пропажа, но облегчённо выдохнула. Такая ситуация позволила ей с головой уйти в работу и больше не вспоминать о том дне в машине. Меньше разговоров с начальством — меньше грустных флешбеков и психологических проблем. По крайней мере, сейчас. Пока ещё ощущались свежими рубцы от недавних обид.

* * *

Иногда, если посмотреть в окно на вечерний Токио, складывалось впечатление, что земля светилась. Настолько много внизу разных вывесок, фонарей, неоновых билбордов. Много стекла, которое отражало всё это великолепие. А чёрное небо, напротив, тяжело нависало над зданиями. Даже луна на нём выглядела необычно бледно и тускло.

Джерт часто смотрел вниз. Наблюдал за маленькими людьми, которые вечно куда-то торопились, разоблачённые светом своих городских «софитов». Пил случайный напиток. Иногда кофе, иногда джин. Иногда… просто воду. В зависимости от ситуации и времени суток.

Сейчас в круглом широком стакане плескалась золотистая жидкость, в которой плавал один кубик льда. Иногда рука сжимала его сильнее, иногда расслаблялась.

Позади щёлкнула ручка — дверь медленно открылась. Правда, Анселл так и продолжал безотрывно таращиться на оживлённую улицу, провожая зрачками очередную фигуру маленького человека.

— Привет, — раздался знакомый сухой голос. — Я думал, ты уже уехал.

— Взаимно, — пробормотал Джерт. — Как съёмки?

— Нормально. Я вообще… не за этим зашёл. Я… кое-что прояснить. До меня, короче, дошли слухи, что моя королева красоты признавалась тебе в любви. А ты мне наплёл, что это был «какой-то белый мужчина с континента». Ну и что я должен теперь думать?

— Что я этичный, адекватный работодатель, — Анселл едко улыбнулся. — По крайней мере, внешне. И я не буду разглашать такое, если женщина не захочет.

— Однако разгласил, иначе слухов бы не было, — Говард скривился и сел на кожаный диван. — Ладно, не суть. У меня нет цели тебя уличить в чём-то. Лучше скажи мне, что это было. И каковы… твои дальнейшие действия. Увольнять её, я так понял, ты не собираешься. Получается, будешь держать рядом с собой влюблённую сотрудницу. Это что такое будет? Пластырь для самолюбия? Или скрытый садизм?

— Интересно ты заговорил, — Джерт с той же улыбкой хищно прищурился. — А с чего бы мне её увольнять? Девушка просто рассказала о своих чувствах. Это что, повод её вышвыривать? Я думаю, она сама сможет разобраться, хочет она со мной оставаться после всего или больше нет. Как видишь, она