Некрасивая - Ольга Сурмина

испытываю к тебе… чувства. — Он печально улыбнулся. — Понимаю, как это звучит, но сути это не меняет. Я много думал об этом. Вспоминал твои слова там, в машине, вспоминал свои слова. — Анселл спрятал взгляд под длинными ресницами. — Прости, что я к тебе… так отнёсся. Мои слова — это не то, что я на самом деле чувствую. По крайней мере сейчас. Знаешь, что я чувствую? — чуть дрогнул уголок рта. — Я хочу тебя обнять. Каждый раз, когда вижу. Прижать к себе. Коснуться твоих волос. Погладить… по спине. Может, чуть ниже спины. — Взгляд становился тяжёлым. — Говоря твоим языком… я, по ходу, люблю тебя. Не знаю, когда и почему это началось. Как будто там, в овраге. Я стал думать о тебе каждую ночь. Поначалу я злился за то, что ты больше на меня не смотришь, но тогда я не знал, что ты… в курсе того, каким я могу быть двуличным ублюдком. И я бы предпочёл, чтобы ты не знала. — Он закрыл лицо рукой. — Мне жаль. Правда жаль. Прости… меня. Я… — Джерт запнулся, но потом вновь продолжил: — Я приложу все силы, чтобы сделать тебя счастливой рядом со мной, если ты скажешь «да». Я буду лучшим мужчиной, о котором ты могла мечтать. И я… хочу жить с тобой. Чувствовать тебя и твой запах утром на своей подушке. Переезжай ко мне. Я постараюсь загладить тот инцидент, который был. Ничего оскорбительного, обидного или даже неприятного ты от меня больше не услышишь. Никогда. Я обещаю. Как минимум потому, что я не считаю тебя… непривлекательной. Я хочу тебя обнять и поцеловать. Прямо сейчас.

Она как статуя смотрела на шефа. По телу по-прежнему гулял нервный холод, дыхание давно сбилось. Голова отказывалась верить тому, что он говорил сейчас. И почему-то радости… не было. Ликования, облегчения или даже чувства отомщённости за старые обиды. Осталась лишь колкость в пальцах, давящее ощущение в груди и желание исчезнуть, чтобы не отвечать.

— Мистер Анселл, — Селена вновь опустила взгляд к ногам.

Он по интонации понял, что не услышит положительного ответа. Явно почувствовал ком в горле, напрягся, пусто улыбнулся, сжал кулаки.

— Ты можешь не отвечать сразу, — Джерт напряжённо раскрыл глаза. — Я понимаю, такие предложения требуют времени на раздумье. Так что подумай, взвесь все плюсы. Я не буду тебя торопить.

— Мистер Анселл, — Бауэр зажмурилась и стиснула зубы. — Простите, но… я что потом, что сейчас дам вам отрицательный ответ. Потому что… у меня нет к вам больше тех чувств, которые были тогда. Простите.

Он с грустью вскинул брови. Взгляд становился нервным, потерянным, а затем… пустым. Мужчина словно не знал, куда себя деть, что теперь говорить, как выдавить из себя хоть что-то. От рваных мыслей теснилась голова, но он не мог сформулировать ни одну из них.

— Я это понимаю, — Джерт нервно улыбнулся. — Так произошло из-за моих слов. Ты решила, что непривлекательна для меня, но это не так. Ты мне нравишься. В целом, в комплексе. Нравишься вся, я хочу тебя.

— Это уже лишнее, — Селена зажмурилась и поджала губы. — Дело не в том, чувствуете ли вы что-то ко мне или нет, дело во мне. Я… больше вас не люблю.

«Дело не в тебе, дело во мне» — та тошнотворная, убийственная фраза, которая заставляла скривиться. Анселл стиснул зубы, услышав её. Обычно так говорят, когда не хотят обидеть, не хотят говорить прямо, что не так, чтобы не оскорбить. В целом, это даже гуманно, но сейчас мужчина предпочёл бы услышать, что не так. Предпочёл бы злость, упрёки, лист претензий в свой адрес, но только не «дело во мне». Потому что эта фраза не подразумевает исправления ситуации, корректировки неудобств. Она подразумевает безапелляционный отказ.

— Это глупый вопрос, но почему? — нервная улыбка становилась всё шире. Обречённее и безумнее. — Я… был объектом твоих чувств. И теперь они взаимны, пусть и с опозданием. Прости за то, что я тогда сказал. Просто давай… попробуем быть вместе. Просто попробуем, ты ни о чём не будешь жалеть.

— Я не хочу, — она опустила голову. — И я не могу объяснить, почему, просто не хочу, и всё. Мне не хочется, чтобы вы меня трогали. Мне теперь неприятно.

— Селена, — он подался вперёд, чуть приближаясь к девушке, и слегка над ней навис. — Я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче, и мы могли как-то… наладить общение?

Анселл нервничал. Настолько сильно, что едва держал себя в руках. Иногда вздрагивали уголки губ, белели кости на руках, сжимались и расслаблялись челюсти. Его волнение казалось таким плотным, давящим и тяжёлым, что его можно было едва не резать ножом. Он хотел дотронуться: обнять, смахнуть с её лица прядь, коснуться большим пальцем красной от напряжения кожи. Красивая, даже когда не хочет его видеть. Хотя уместно ли тут слово «красивая»? Жгуче желанная. Возможно, если бы она сейчас коснулась его груди даже сквозь рубашку, он бы ощутил сладкие мурашки и моментальное напряжение в животе.

Но она не дотронется. В студии повисло долгое тягостное молчание.

Выбор

— Мне… Я, — мисс Бауэр вновь замялась, отсела в сторону и поджала губы. Нервозность возрастала с каждой секундой. От сонливости, которая ощущалась ещё полчаса назад, не осталось и следа. — Мне бы хотелось сейчас восстановиться, а не сближаться с кем-то, не общаться и уж точно не переезжать к кому-то домой. — Раздался нервный вздох. — Я приду в норму и уже после этого подумаю над вашими словами. Хорошо?

Раз не работал прямой отказ, девушка решила попытаться дать отсроченный, чтобы немного снизить напряжение, которое варилось у шефа внутри. Не ощущая прямого давления от отказа, тот, скорее всего, сам бы перестал давить. Но это была только теория.

— Хорошо. Я понял, — Анселл задумался, а затем с грустью опустил глаза. — Ещё раз скажу: мне жаль, что всё так вышло.

— Я понимаю. Но я не готова что-либо начинать. Даже общение… мне сейчас даётся с трудом. В общем, мне нужно время. Простите. — Она стиснула в кулаке подол платья.

— Если что-то понадобится… или если будут какие-то проблемы — я всегда готов помочь. — Мужчина со вздохом поднялся со стула. Диалог его не