Некрасивая - Ольга Сурмина

— Ладно. Я понял, — он также грустно опустил глаза. — Хочешь кофе? Или моти? У меня в кабинете есть, мне Айзек с утра принёс.

— Нет-нет, спасибо, не нужно, я позавтракала, — она поджала губы.

Джерт ей после всего ещё и сладости предлагает? Когда за спиной обвинял в лишнем весе? Это такая методично-аккуратная ирония или он совсем перестал различать реальность за своим желанием снова начать казаться хорошим?

— Раз так… я пойду поработаю. Наверное, сроки горят, — продолжила Селена, пытаясь заглянуть шефу за спину, чтобы понять, что происходит в студии.

— Да, конечно, — мужчина отчуждённо кивнул. — Но если всё же решишь куда-то выбраться — дай знать. Я буду… рад тебя видеть. В любом случае.

— Хорошо, — она опустила голову.

В конце концов Анселл шагнул в сторону, и девушка с облегчённым вздохом вошла к коллегам. По телу до сих пор гулял нервный озноб, хотя должно было стать легче. Не становилось почему-то, словно что-то внутри твердило, что всё это ещё не всё. Что ни черта шеф не успокоился.

Повсюду, как всегда, носились сотрудники. Костюмеры одёргивали на моделях платья, постоянно их поправляли. Иногда из соседнего помещения раздавались возмущённые крики визажистов. Парни стояли небольшими группами; похоже, за несколько дней их тяга к флирту сильно убавилась. Назойливый в прошлом Брендон теперь на Селену даже не взглянул.

Среди высоких ламп, затянутых рассеивателями, ходил напряжённый Говард. Постоянно раздавал какие-то инструкции, рассматривал референсы из синей папки, о чём-то спорил с Айзеком, который от вынужденного лидерства превратился в визуальный плод любви зомби и запущенного шизофреника: с безумными глазами, под которыми уютно устроились тёмные круги, с поджатыми губами, с торчащими во все стороны волосами, к которым явно несколько дней не прикасалась расчёска.

— Селена! — тут же вскрикнул он, уставившись на нервно топчущуюся коллегу. — Ты вчера шла-шла и заблудилась⁈ — едва не рычал Де Голль, хотя это было совершенно на него не похоже. — Перепутала дверь фотостудии с дверью кондитерской⁈ Что за дела⁈ Какого чёрта ты подводишь команду⁈ Подводишь лично меня! У меня вчера в одной руке фотик, в другой списки, а в зубах телефон!

— Ничего, зато ты вырос профессионально, — Бауэр злостно поджала губы. — Профессионально научился оскорблять коллег. Лидерство, смотрю, идёт тебе на пользу.

— Отставить споры, — с прохладным отчуждением оборвал Говард. — Работы много, занимайтесь.

— Доброе утро, — обескураженно пробормотала девушка. — Мистер Грин.

— Доброе, Селена, — ответил тот, но так равнодушно, словно второй или третий раз в жизни её видел. — Вон там, на сером столе, план на сегодня. Встань, пожалуйста, за третий хромакей, сейчас туда придут модели. Хотя бы быстро глянь, что от тебя требуется. Командовать парадом будет Айзек. А я… кофе пойду попью, пока у меня голова не отвалилась, — «Пришелец» сухо прошёл мимо и направился к выходу.

Она с круглыми глазами проводила его силуэт до выхода. Что произошло? Почему он так переменился? Потому что Бауэр не пришла вчера на съёмки? А это его… разве касается? В глубине души она даже ожидала услышать от него тонну вопросов насчёт вчерашнего и ещё больше бессмысленных комплиментов, но сегодня мужчина явно не был настроен разговаривать. И флиртовать. И улыбаться.

Вновь по спине пополз знакомый нервный озноб. Настроение продолжало падать в бездну, не в силах никак удариться о дно. Ватными руками Селена взяла фотоаппарат, который едва не вываливался из потных от волнения рук, подошла к третьему хромакею и принялась включать и расставлять свет. День обещал быть длинным и ужасным.

* * *

Вплоть до обеда «Пришелец» стоически игнорировал её присутствие в фотостудии. Ничего не говорил, даже когда они сталкивались в коридоре, никак не реагировал на процесс съёмки, хотя комментировал работу других. Становилось настолько некомфортно, что от постоянного стискивания зубов челюсти начинали болеть. «Он что, обиделся на меня за что-то?» — размышляла девушка, иногда косясь в его сторону. «Или что-то ему не понравилось тогда, в ресторане?»

Непонимание и злость сменялись грустью. Ещё с утра Бауэр казалось, что она может рассчитывать хотя бы на покровительство мистера Грина. На его… содействие или даже помощь. Но, видно, глупо было заранее надеяться на малознакомого человека. Ведь, если так подумать… их связывало между собой не так уж и много.

С угрюмым видом Селена сходила в комбини, но вместо того чтобы перекусить в офисе, развернула свой салат на лавке прямо перед входом, под вязкой тяжёлой кроной дерева, которое бросало вокруг себя плотную тень.

Почему-то не хотелось сегодня есть внутри. С теми, кому позволили сходить на обед, Бауэр не зналась. А слушать нытьё Айзека о том, что все в очередной раз не так поняли задание, совсем не хотелось.

Аппетита не было. Салат с морепродуктами постепенно заветривался, а время, отведённое на обед, сокращалось с каждой секундой.

Внезапно рядом с ней присел человек. Девушка едва не вздрогнула, когда увидела рядом с собой Говарда, который тоже шёл из комбини со слабоалкогольным пивом и набором бенто.

— Привет, — пробубнил он, облокотившись на собственные колени.

— Здравствуйте, мистер Грин, — Селена непонимающе похлопала глазами, затем с грустью их опустила. — Что-то по поводу съёмок?

— Да нет, — мужчина вздохнул и откинулся на лавке. — Я… поговорить хотел. Созрел, так сказать.

Почему-то Бауэр с тревогой сжала в кулаке подол платья. Расслабленные разговоры так не начинались. Любые позитивные диалоги… так не начинались.

— О чём? — она внезапно ощутила в горле очередной ком, а на руках — знакомый холодный пот. Никакое развитие событий не казалось ей удачным сейчас: ни потенциальное признание в чувствах, ни обвинение в чём-то, ни разочарованный монолог. Тёплый городской ветер стал ощущаться холодным, а солнечные блики, которые ложились на кожу сквозь листья, в момент перестали согревать.

— А ты, выходит, — Говард вскинул брови. — Джерту признавалась в любви? Да?

Сердце в ту же секунду упало в желудок. Если бы девушка ела пресловутый салат, она бы точно им подавилась.

— Кто вам это сказал? — Бауэр с напряжением уставилась на асфальт.

— Да неважно, — он скривился. — Расскажи уж.

— Ну… — она вновь сжала зубы. — Ну да. Не вижу смысла врать или выкручиваться. Был такой момент.