Клеймо мажора - Любовь Попова

самым период моего над ним доминирования. Понятно, что он сам на это шел, чтобы потом получить на меня права, которые ни одна ссора, ни один конфликт не опровергнет.

Данте с рыком хватает меня за шею, прижимает к себе спиной, и я чувствую, как член пульсирует, горячий и напряженный.

— Садистка, Люб… Что еще?

— Просто там сзади есть замочек. Будет гораздо проще, если ты просто снимешь с меня это платье.

Данте роняет лоб мне на затылок и рвано смеется.

— Ты меня в могилу сведешь,

— Я лягу туда с тобой, чтобы там тебе было не скучно.

Данте хохочет, но смех глохнет в тот момент, когда он справляется со сложной молнией, открывая мою покрытую мурашками спину.

Вскоре платье тряпкой валится к ногам, а я перешагнув через него тут же оказываюсь перед Данте раком, мельком замечая наше отражение в зеркале. Данте и сам туда смотрит, справляясь с ширинкой и ремнем.

— Все-таки давай найдем моделей. А то мы так никогда ничего не снимем, — ведет он пальцами по моей спине, заставляя прогнуться сильнее, доходит до ягодицы, ведет ребром ладони прямо по промежности, раскатывая терпкую влагу, что уже течет по ногам.

— Как оказывается близость долгожданного секса прочищает мозги, — хохочу я, но тут же глотаю смешок, когда член Данте прижимается к моей промежности, вдавливая сухую, гладкую головку в нежные, влажные половые губы.

Глава 52.

Это было неизбежно, предначертано. Всем понятно.

И только я, как дура оттягивала момент. Ждала, думала, хотя рядом с Данте это смешно.

Рядом с ним думать получается только после двух оргазмов. И вот сейчас я начинаю путь к первому.

Член медленно заполняет меня до краев, как вода в бокале с шампанским.

Дышать не получается, шевелиться тоже.

Только ощущать как медленно и тесно мы погружаемся в этот омут блуда. Когда нет света, нет воздуха, только сладкая на вкус похоть. От нее кружится голова, словно от алкоголя.

Движение, еще одно и член Данте целиком во мне.

Я с шумом выдыхаю. На грудь как будто надавили, между ног настоящее лижущее пламя.

Данте не двигается, лишь сильнее стягивает пальцами мою грудь, часто дышит прямо в ухо.

— Пиздец, Люб, я как будто в рай попал.

— И как там? — шепчу, пока все мои нервы в спираль крутит. Пока все чувства обостряются до предела в предвкушении нирваны.

Это как катания на карусели, когда мы с Данте орали от страха и восторга.

Это как поездка по туннелю метро без света, когда страх крутит живот.

Я не знаю, что ждет нас дальше. Но знаю одно, сейчас я бесконечно счастлива. И уверена, что Данте тоже.

— Горячо, влажно, тесно, возвращаться не хочется, — усмехается Данте, проводит ладонью по моей спине, до самой ягодицы, крепко сжимая ее в ладони. Теперь нет ни одного интимного участка тела, которое бы не было в его власти. – Я знал, что ты не выдержишь.

— Ну ты и придурок, — хочу ударить его рукой, но он только гортанно смеется, ведет от ягодиц руку к шее. Продолжает пульсировать глубоко внутри, как приклеенный.

Словно пытается прочувствовать каждый миг этого по-настоящему первого раза.

Когда нет страха, что завтра все может закончиться.

Когда нет желания просто унизить и растоптать.

А может он просто хочет трахаться, а я выдаю желаемое за действительное?

Данте тянет член обратно, а потом с силой вгоняет глубоко внутрь.

Я вскрикиваю, а тело прошибает током. Данте садист, потому что с точностью повторяя маневр, медленно вытаскивает свой агрегат и тут же возвращает его обратно. И каждый раз эмоции столь же сильны. Столь же губительны.

Но и их сила не сравнится с тем, когда Данте отпускает себя, принимаясь просто трахать. Со всей одержимостью, которая у него скопилась. Просто вбивать член в самое нутро, рыча зверем, где – то у уха.

Это продолжается так долго, что моя внутренняя спираль сжимается до предела, готовая вот-вот выстрелить.

Данте ускоряется, удерживая меня в одной точке, пока все тело не занемело, пока я не перестала слышать, видеть, оставляя только один орган чувств — осязание. Сейчас оно на максимально высоком уровне.

Но Данте резко выходит, толкает меня на пол, заливая все мое лицо полупрозрачной спермой. Пошло, грязно, но я все равно слизываю капли с губ, пробуя ее на вкус.

Я сижу перед ним в прострации, пока он с довольной улыбкой водит членом по моему лицу, долго и методично, словно представлял эту картину много раз.

Даже скорострелом его назвать не могу, потому что он и так долго сдерживался.

— Данте… Я не кончила, — напоминаю ему немного обиженно, а он только скалится.

— Обидно, да?

— Отомстил?

— Не. Просто потерялся в твоей Марианской впадине.

— Ну ты и придурок, — хочу встать и просто умыться, но Данте хватает меня за талию и куда – то несет.

— Отпусти, я вообще — то обиделась!

— Я знаю, — говорит этот изверг, разворачивая меня к себе, усаживая на столик, роняя косметику.

Мои ноги неприлично широко, а в его руках оказывается моя помада.

Любимая, красная, он крутит ее в пальцах, пока я горю от нетерпения, пока между ног обжигает прохладный воздух и раскаленное как лампа накаливания желание.

Данте стирает с моего лица свою ДНК и красит мне убы красным, потом отходит, рассматривая с головы до ног.

— Ни одна одежда не смотрится на тебе лучше, чем красная помада.

Блин, чертовски приятно слышать. Если бы только не его постоянные шуточки про мой вес.

— А как же моя задница? Разве мне не надо схуднуть?

— Дура ты… Она может быть какого угодно размера, — подходит он ближе, а его член восстает из спящих. – Но для меня останется самой лучшей.

— Всегда? — спрашиваю, а грудь сжимается от нежности и любви. А если он снова ответит какую — то гадость? Я его ударю!

Данте подходит близко, снова приставляя член к раскрытой щели, а его пальцы вдавливаются в мои щеки.

— Всегда.

Он целует меня, размазывая незафиксированную помаду, трет головкой клитор, вызывая бурные реакции в теле.

Меня колотит от эмоций и возбуждения.

Кажется, что весь воздух из большого помещения перекочевал в одну точку, где в порыве животной страсти смыкаются наши губы и тела.

В какой – то момент