Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

– На самом деле по сравнению со мной Сюзанна была просто ангелом, – сказал Стив, вспоминая об этом периоде их жизни. – Я-то вообще три-четыре раза в неделю выпивал. У нее просто не получалось маскироваться так, как у меня. Я хорошо учился, и это покрывало очень и очень многое. А Сюзанна училась неважно и всегда была как бы под микроскопом. Родители гораздо больше беспокоились насчет нее. Я всегда производил впечатление хорошо воспитанного парня, а она не выполняла даже самые базовые правила, поэтому могла натворить любую глупость.

Поведение Сюзанны волновало Джека не так сильно, как Труди, хотя он признавался, что из-за его частых командировок воспитанием детей занималась в основном жена. Как и Стивену, Джеку отчасти хотелось, чтобы дочь была похитрее, и он не узнавал о ее проделках. «Не думаю, что у нас были какие-то серьезные проблемы. Но всем родителям нужно, чтобы все шло идеально. И когда это не так, надо принимать меры. Возможно, это было испытание воли. Она как бы говорила: «Я выросла. Я отвечаю за свои слова. Я хочу самостоятельности!» Так и было. Она упиралась и не сдавалась. И мы тоже упирались и не сдавались».

– Сью часто говорила: «Хочу быть хозяйкой своей судьбы. Хочу сама решать, чем мне заниматься», – вспоминала Труди. – А я отвечала: ну, есть определенные вещи, где ты пока не можешь этого делать. Ты несовершеннолетняя, а мы – твои родители. А она возражала, мол, сама знает, что для нее лучше. А я утверждала, что мы с отцом тут главные.

– Она всегда говорила: «Почему Стиву можно гулять допоздна, а мне нет?» – вставил Джефф.

– Как-то она должна была вернуться домой к определенному времени, но она не вернулась и не позвонила. Поэтому, когда она, наконец, пришла, то получила строгий выговор. Мы такие: «Тебя предупреждали, вот в следующий раз придешь еще на час раньше». Разумеется, особого толку от этого не было. Она все равно уходила и возвращалась поздно, – вспоминала Труди.

И Стив, и Джефф Фримен вспоминают, что Сюзанну часто наказывали за ту или иную провинность.

– Доходило до того, что ее и лишить-то было уже нечего. Ей устанавливали время для выполнения уроков и стояли над ней, пока она все не сделает. Родители так любили ее, что хотели видеть идеальной во всех отношениях. Но вообще-то она, наверное, была нормальнее, чем я. Я был перфекционистом, а Сюзанна относилась ко всему намного проще, – вспоминал Стив.

Как бы то ни было, но у Сюзанны получалось вызывать и положительную, и отрицательную реакцию своих родителей. Труди гордилась одеждой, которую покупала для дочери, и выходила из себя, узнавая, что Сюзанна без конца одалживает вещи или меняется ими с другими девочками.

– Я собираюсь стирать и спрашиваю: «А это откуда взялось?» А она мне: «А, это Сары Джейн». Ну сколько раз можно говорить одно и то же? Я кучу раз повторяла, что нельзя носить чужую одежду. Нельзя давать поносить свою одежду. А она пропускает мои слова мимо ушей, только скажет: «Так все делают, мамуль». Как же мне надоело это слышать! Но запретить ей было просто невозможно. Она все равно делала по-своему.

– При этом Сюзанна умела пользоваться своим обаянием и прирожденной сердечностью. Она обожала обнимашки. «Подойдет ко мне, обнимет и скажет: “Прости меня пожалуйста, мамуль!”» Я ее подначиваю, что бессмысленно подкатывать ко мне с обнимашками. Они ни о чем, раз она не делает того, о чем ее просят». А она такая: «Совсем-совсем ни о чем?» Ну и, конечно же, я смягчаюсь, – вспоминала Труди.

Основным поводом для конфликтов с родителями была школьная успеваемость Сюзанны.

– Надежды Коллинзов были всегда обратно пропорциональны успехам их детей. Стив учился прекрасно, а Сюзанна – средне, – сказал Джефф.

За исключением естествознания школьные предметы не интересовали Сюзанну. Стив говорил, что в старших классах ей было попросту скучно.

Зато все другие стороны школьной жизни казались ей чрезвычайно увлекательными. Каждый год Сюзанну выбирали в совет учащихся, где она отвечала за организацию всех школьных вечеринок. Еще она занималась волонтерской работой с умственно отсталыми детьми и молодежью в церкви.

Труди вспоминает, как Сюзанна помогала организовывать церковное мероприятие для этих молодых инвалидов. Некоторым из них было уже двадцать шесть, а врачи говорили, что по уровню интеллекта они как семилетние. И Сью утверждала, что у нее они танцевать будут! Потом рассказывала, что им понравилось, и все прошло очень хорошо. Добавила, что не понимает, почему их так боятся. Ведь мы можем немного скрасить им жизнь, это очень важно. Помню, я ответила ей: «Я восхищаюсь тобой, Сюзанна, но лично я бы на это не отважилась, не зная, какую реакцию вызову». Сюзанна объяснила, что в этом нет ничего сексуального, ровным счетом ничего. Они просто хотят, чтобы кто-нибудь заботился о них, по-доброму относился к ним, а ей это нравится.

Кроме того, ей нравилось общаться с пожилыми людьми и помогать им. У нее установились теплые отношения с родителями Труди. Казалось, она получает удовольствие и удовлетворение, помогая и влияя на жизнь окружающих. В школе она была главной утешительницей пострадавших от несчастной любви. Ее постоянно ловили за написанием записок подружкам с советами по отношениям. Обычно такие вещественные доказательства отсылали Труди с запиской от учителя: «Вот чем сегодня занималась на уроке Сюзанна». Как заметил один из учителей «Если бы школа была только про социальные механизмы, Сюзанна была бы круглой отличницей».

Комната Сюзанны была отражением ее широкой натуры. Ей отвели самую большую спальню в доме, и она наполнила ее куклами и мягкими игрушками. Забив ими все полки, она принялась за подоконники. Из своих поездок по миру Джек обязательно привозил дочери какой-нибудь сувенир. «Но найти для нее подходящее место было целым делом, и они просто валялись по углам, а потом переезжали в шкаф», – сказала Труди.

Из миленькой резвой девочки Сюзанна превратилась в очаровательную девушку. «Очень, очень красивую, таких бывает одна на сотню», – говорил ее брат. Это мнение разделяли другие.

– В десятом классе она просто расцвела, и это придало ей уверенности в себе. Я считал ее очень милой, – сказал Джефф.

Она обладала превосходным вкусом и чувством стиля и иногда подрабатывала фотомоделью. Все это заставляло Стивена еще больше беспокоиться за сестру. «Мне всегда хотелось знать, с кем она идет на свидание. Предварительно мы с ребятами старались отловить ее кавалера и немного шутливо, но