Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

Прошел примерно месяц после того, как Сюзанна переселилась в свой новый дом. Она беспрекословно выполняла все просьбы, не спорила и не капризничала. Некоторое время это казалось прекрасным, но затем Труди забеспокоилась.

– Я подумала, что с ней что-то не так. Это ненормально. Слишком уж она послушная. А потом нас осенило – с ее прошлым она просто была не уверена, что останется у нас. Стивен очень много разговаривал с ней, и как только она убедилась, что это навсегда, сразу стала обычным ребенком.

Черты характера дочери, замеченные Труди в раннем детстве, оставались неизменными и в юности. Эта очаровательная зеленоглазая красавица-блондинка была просто неудержима. «Как истинный близнец!» – говорила Труди.

Свою энергию и адаптивность Сюзанна проявляла по-разному. С младенчества она с трудом обходилась без соски. Джек считал, что эту привычку она приобрела в одной из приемных семей. Когда Сюзанне было чуть меньше двух, Коллинзы поехали отдыхать в Бетани-Бич, штат Делавэр. Наверное, девочка опустила заднее окно автомобиля, потому что Стивен вдруг воскликнул: «Мам, пап, а Сюзанна потеряла соску!» Труди решила, что придется искать, но в том месте нельзя было останавливаться. Но Сюзанна сказала, что обойдется и без нее. «Сюзанна, ты большая, соска тебе не нужна», – сказала ей Труди. «Так и получилось. Она больше никогда не возвращалась к соске», – добавил Джек.

Жизнь представлялась Сюзанне такой интересной, что ей хотелось заниматься всем и сразу. И если что-либо завладевало ее вниманием, ни уговоры, ни угроза наказания не могли заставить ее отступиться. С раннего детства Сюзанна Мари Коллинз следовала своим планам. Это оставалось неизменным.

Неизменной оставалась и любовь к старшему брату. Даже когда четырехлетний Стивен решил, что не хочет делить маму и папу с младшей сестрой, и иногда дулся, когда ему приходилось играть с ней и давать свои игрушки, Сюзанна по-прежнему обожала его. Эти два ребенка ни в чем не походили друг на друга – смышленый, смуглый мальчик с внимательными глазами и его белокурая, ласковая куколка-сестра. Стивен отличался повышенной активностью, вечно чем-нибудь занимался, стремился всегда поступать по-своему. Сюзанна была более сдержанной, милой и обаятельной; она просто радовалась жизни и надежной, теплой атмосфере в доме. Девочка тоже стремилась все делать по-своему, но она, похоже, инстинктивно знала, как огибать острые углы и идти к цели окольным путем. Или, как недавно определил Стивен, он был более пылким и целеустремленным, как его мать, а Сюзанна – спокойной и сдержанной, как отец. А отца она покорила с первых же дней. Сначала выяснилось, что любимый цвет Сюзанны – голубой. Заметив это, Джек начал звать ее Блю-Белл – Колокольчик. Он считал, что при определенном освещении глаза девочки приобретают небесный оттенок. Иногда для краткости он звал ее просто Белл, а Труди – Сью-Блю. Сюзанне нравились все прозвища.

Серьезный Стивен продолжал именовать ее Сюзанной. С самого начала она показала себя любознательной и самостоятельной. Она научилась раскачивать свою колыбельку, чтобы передвинуть ее к шкафу, где хранились юридические книги Джека, и не раз забиралась на полки. Во время поездки с семьей в Чикаго Сюзанна, которой тогда было три года, чуть не потерялась, увидев вдалеке качели и решив покачаться на них. Когда перепуганная Труди отыскала дочь, та уже играла с пятью другими детьми.

– Она никогда не оглядывалась, – говорила Труди. – Была бесстрашной. Не знаю, наверное, Стивен вел себя ничуть не лучше, но он был рассудительнее и реже попадал в неприятности.

Когда Стивен учился в начальной школе, а пятилетняя Сюзанна ходила в детский сад, семья переехала в Салоники, в Северную Грецию. Для обоих детей этот переезд стал настоящим приключением. У Стивена сохранились кое-какие воспоминания о Швеции, но для Сюзанны путешествие было совершенно новым и волнующим событием.

Прежде чем приступить к обязанностям сотрудника политического отдела генконсульства в Салониках, Джеку надо было пройти недельный инструктаж в посольстве США в Афинах. На это время семья поселилась в элегантном отеле «Кинг Пэлэс». Отдохнув после девятичасового перелета, они приступили к ритуалу, который Джек и Труди всегда называли ЗЛР – чистка зубов, мытье лица и рук. Сюзанна пошла в ванную первой. Заметив, что девочка задержалась там надолго, Труди позвала ее.

– Сюзанна! У тебя все в порядке?

– Да, мамуль.

– А почему вода льется? Ты еще не закончила?

– Закончила. Я зубы чистила.

– Тогда будь любезна, открой дверь.

Сюзанна обнаружила, что колпачок от американской зубной пасты плотно входит в отверстие греческой раковины. Наполнив раковину, она наблюдала, как вода льется через край на пол. Это было завораживающее зрелище.

Затем они пошли ужинать в ресторан на крыше отеля, откуда открывался великолепный вид на залитый огнями Акрополь. Джек прочитал меню и перевел его детям, которые не поверили своим ушам: «У них что, правда нет гамбургеров?!»

Чуть позже свет на террасе вдруг погас. Официанты с подносами налетали друг на друга. Опасаясь худшего, Труди спросила:

– Сюзанна, у тебя в руке что-то есть?

– Да, мамуль.

– Отдай мне это, пожалуйста.

Конечно же, это оказалась электрическая пробка. «Девочке просто стало интересно, зачем нужна эта штука», – сказала Труди.

В довершение всех бед их обслуживал тот самый официант, которого присылали вытащить пробку из раковины в затопленной ванной.

Их номер находился на четвертом этаже. На следующий день Труди услышала крик Стивена: «Мам, она опять!» Выглянув, она увидела, как Сюзанна взбирается на балконные перила. Девочка просто не знала страха.

Четыре дня спустя, уже собираясь уезжать, семья решила в последний раз пообедать в ресторане отеля.

– Нам показалось, что в нижнем зале будет спокойнее, – вспоминала Труди. – Мы уже заканчивали, и тут я смотрю на Сюзанну и вижу, что у нее во рту бокал. Такой бокал для вина на ножке, она раньше таких не видела. Я спросила: «Сюзанна, ты пьешь или просто играешься с бокалом? Может, поставишь его на место, если не пьешь?» Она так и сделала, и я с ужасом обнаружила, что от бокала откушен огромный кусок стекла. Я сказала: «Сюзанна, молчи и слушай. Кивни, если во рту у тебя не еда». Она кивнула. Я попросила ее медленно открыть рот и выплюнуть это мне на ладонь. Слава богу, она откусила стекло аккуратно, не разбив его и не поранившись. Я спросила ее, зачем она это сделала, а дочь ответила, что у нас дома нет таких бокалов, а она хотела узнать, какие они на вкус. Мы потихоньку смылись из ресторана и