Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

вынужденную скученность. Все переговорили, перечитали все книги, рассказали все анекдоты, переслушали потертые пластинки, каждый о каждом давно знает всю подноготную. Люди надоедают друг дружке, изучены недостатки и достоинства каждого зимовщика, нервы напряжены до предела. Некоторые от избытка молодых сил начнут шуточную потасовку — все летит кувырком: столы, табуретки. Немудрено, что срывается иной раз обидное для товарища словечко, завязывается ссора. Недаром говорят, что полярная зимовка — это целое искусство. Удачно отзимовать — это как вытащить счастливую карту.

Чтобы наладить отношения на будущее, Анжу решил нанести визит главе местного якутского рода, зимовавшего на окраине селения. Вместе со знающим язык промышленником они (предварительно предупредив о визите) подошли к родовой яранге. Входить в ярангу без приглашения — значит не уметь жить и быть невежей.

Основание конуса — длинные жерди, обтянутые выделанными оленьими кожами оленя. Низкая дверь на юг завешана кожей. Против двери, параллельно окружности яранги, обставлены большие сани с кладью, покрытые кожами. Это походные амбары, в них хранится самое ценное имущество. Чем больше саней, тем богаче яранга.

Анжу встретил старейшина рода — старик с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и спросил коротко:

— Ты приехал?

Анжу кивнул.

Родоначальник занял офицера разговором и долго не приглашал в ярангу. Анжу уже подмерз и начал перестукивать ногами, намекая. Наконец не выдержал и спросил напрямую:

— Почему домой не зовешь?

— Э! Погоди! — махнул рукой старик. — Надо принять парадно!

Вот кожа над дверью приоткрылась, и оттуда что-то прокричали.

— Пора однако! — сказал старик.

Парадный прием состоял в том, что женщина вынесла навстречу гостю несколько горящих головешек, положила вне яранги. Над этим огнем она зарезала молодого оленя, его кишкой обложили кругом двери в ярангу. Одновременно в дверях положили две дымящиеся головешки, на которые была пролита кровь оленя. Только тогда родоначальник пригласил Анжу в ярангу. Сопровождавший Анжу промышленник объяснил, что зарезанный олень — это жертва духу дружбы и согласия. Переступая же через головешки и под кишкой, входящий всякое зло, оставляет вне яранги.

Осмотревшись, Анжу нашел внутри ярангу довольно просторной, шагов около 25 в диаметре. В центре яранги огонь, на треножнике медный котел, ведер на пятнадцать. Внутри около стены юрты устроены кожаные низкие полога — это спальни женатых членов семьи; днем полы пологов подняты и там вечно занятые работой хозяйки. Против двери — полог родоначальника. В юрте свободно бегали собаки.

Началось угощение. Преодолевая некоторую брезгливость, Анжу все даденное ему смиренно съел, чем вызвал удовлетворение хозяина и старухи-хозяйки. Затем Анжу вручил подарок — увесистый мешок хорошего пороха и свинцовые полосы для резки пуль, что на Крайнем Севере стоит немалых денег.

В ответ хозяева подарили офицеру новую расшитую кухлянку — рубашку из двойного меха — одна половина мехом вверх, а другая — внутрь. Сама кухлянка не длиннее коленей и имеет пояс. К кухлянке полагается верхняя накидка — парка, тоже из оленей кожи, всегда внутрь шерстью, а кожа выкрашена ольхой в красный цвет — ольхой. Парка не достает до пола вершка два и не подпоясывается.

Обе стороны были очень довольны и встречей, и подарками и расстались самыми лучшими друзьями.

* * *

Одной из задач, возложенных на Анжу, был поиск таинственной Земли Санникова — одна из самых любопытных и загадочных легенд русской Арктики.

Первое упоминание об островах, расположенных к северо-востоку от устья Лены и прямо на север от устья Яны, относится еще к 1650 году, когда из Якутска был отправлен служивый человек Юрий Селиверстов с наказом «иттить морем и на остров и кость промышлять». Но купец на острова не поехал, потому что был ограблен в устье Яны. Изменив свой план, он отправился в устье Колымы.

Видно, некоторые из островов известны были русским промышленникам давно, ведь располагаются они очень близко к материку, и в хорошую погоду можно видеть и остров Столбовой, и Большой Ляховский. Михайло Стадухин сообщал о том, что видел остров на севере. Было это в 1644 году.

В 1652 году искать остров к северу от устья Яны отправился Иван Ребров, но дошел он или нет, осталось неизвестным. Однако есть сведения о том, что в 60‐х годах на островах промышлял якут Етерикан, привезший много бивней мамонта. Пятьдесят лет спустя, в самом начале XVIII века, об острове Большой Ляховской сообщил казак Яков Пермяков, плывший с Лены на Колыму мимо Святого Носа. Он достиг острова и объехал на собачьей упряжке кругом, — факт этот достоверно зафиксировал казак Меркурий Вагин. С ним был и Яков Пермяков. Десять человек покинули устье Яны в мае 1712 года и по морскому льду дошли до острова, ближайшего к материку. Видели они и Малый Ляховский.

С твердым намерением на будущий год снова проехать к островам Вагин вернулся на материк. Но казаки его отряда, решив, что им предстоят лишения и беды, взбунтовались. Они убили Вагина, его сына и Пермякова. Убийц разоблачили и казнили в Якутске. Мамонтова кость (бивни) — вот чем привлекали острова к северу от Святого Носа. И весной 1770 года якутский купец Иван Ляхов решил по-настоящему разведать «месторождение». Он побывал и на Большом и на Малом Ляховском островах, а потом попросил монопольного права на сбор мамонтовой кости и охоту на песцов. Екатерина II приняла специальный указ, разрешающий все это Ивану Ляхову. А кроме того она постановила: два острова, им посещенных, именовать впредь Ляховскими.

А Ляхов продолжил открытия. В 1773 году он открыл остров Котельный, назвав его так, потому что на нем был оставлен медный котел. Проведя зиму на Большом Ляховском острове, Иван Ляхов в 1775 году снова идет через пролив Дмитрия Лаптева по льду. На этот раз он взял с собой землемера Хвойнова, который составил опись Большого Ляховского и сообщил, что состоит он из льда и песка.

После смерти Ляхова право промысла на Ляховских островах перешло к отцу и сыну Сыроватским — Семену и Льву. Передовщиком (предводителем артели) у них был Яков Санников. В 1800 году он побывал на острове Столбовом, где были найдены кресты, поставленные русскими мореходами еще в XVII веке. В 1805 году добывавший песцов на северных берегах Новосибирских островов зверопромышленник Санников открыл Фаддеевский остров и назвал его по имени первого на острове зимовщика — Фаддеева (или Фаддея). В следующие два года Сыроватские открыли еще два острова. Один из них назван был Геденштромом Новая Сибирь, другой, открытый промышленником Бельковым, — Бельковским.

Зимой 1808–1810 годов он вместе с приехавшим на Новосибирские острова для проведения описи берегов М. Геденштромом, безуспешно пытавшимся найти Землю Андреева, видел с северного берега острова Котельного гористую землю. Она попала на карту как «Земля, виденная Санниковым».

В 1811 году Яков Санников официально сообщил об этой таинственной земле. В