Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

правдивости информации Санникова тогда никто не сомневался, так как он был весьма опытным полярным путешественником, ранее уже открывшим острова Столбовой и Фаддеевский. Именно Санников высказал мнение о существовании «обширной земли» к северу от острова Котельного. По словам охотника, над морем поднимались «высокие каменные горы».

Пользуясь возможностью, Анжу подробно расспрашивал обитателей Усть-Янска о Якове Санникове, которого многие еще хорошо помнили, и о его дерзких экспедициях в сердце Арктики. Дело в том, что таинственную землю на севере Санников видел несколько раз в ходе нескольких своих экспедиций. Во время первой из них он попытался достичь неизвестной земли, проехав на нартах по льду около двадцати пяти верст. Однако затем путь ему преградила огромная полынья. Объехать ее не было никакой возможности, и Санникову пришлось вернуться обратно, так и не достигнув неизвестной гористой страны, которая была, с его слов, нанесена на карту географом Геденштромом.

В следующем году, путешествуя по острову Котельному, Яков Санников усмотрел еще одну землю, «каменные горы» которой виднелись на северо-западе, в расстоянии около 70 верст. «Синеву, совершенно подобную видимой иногда над отдаленной землею», заметил в том же направлении и сопутствовавший ему географ Матвей Геденштром. Он отправился к ней на санях по льду, но через сутки езды повернул обратно, хотя ничто не препятствовало дальнейшему пути. Это решение Геденштром объяснил тем, что он убедился в своей ошибке. «Мнимая земля превратилась в гряду ледяных гор 15 и более сажен высотой», — записано в его дневнике. Однако, не будучи глубоко уверенным в правильности такого заключения, Геденштром предпринял еще несколько санных поездок по льдам и на своей карте изобразил приблизительное местоположение еще одной Земли Санникова. Именно эти земли и поручено было отыскать в океане и положить на карту экспедиции Петра Федоровича Анжу.

Косвенным свидетельством в пользу существования обширных земель к северу от Новосибирских островов стали многочисленные наблюдения за перелетными птицами. Полярные гуси и другие петицы весной улетали дальше на север, а осенью возвращались с потомством. Так как птицы не могли обитать в ледяной пустыне, то высказывались вполне разумные предположения, что расположенная на севере Земля Санникова относительно тепла и плодородна и птицы летят именно туда. Однако возникал закономерный вопрос: как севернее пустынного побережья Евразии могут располагаться плодородные земли? Одной из гипотез было наличие на Земле Санникова горячих термальных вод, которые и создают на ней некий микроклимат. По словам Якова Санникова, в ходе двух своих походов он видел контуры не одной, а двух земель — одной к северо-западу от острова Котельного, другой — к северо-востоку от острова Фаддеевского.

Однако одно — видеть некую землю где-то на горизонте, и совсем иное — достичь ее, обследовать и нанести на карту.

А так как в реальности Земли Санникова еще никто не достиг, то подтверждение или опровержение ее существования было сопряжено со значительными трудностями. Новосибирские острова находятся возле самой границы постоянной северной ледяной шапки. И даже в теплые годы океан в районе этих островов доступен для навигации лишь два-три месяца в году — поздним летом и ранней осенью. В холодные же годы Новосибирские острова могут оставаться скованными льдами и всё лето. Гипотетическая новая земля на расстоянии нескольких сотен километров к северу от Новосибирских островов могла быть скована льдами непрерывно на протяжении десятилетий. Полярная ночь, продолжающаяся в этих широтах около четырех месяцев, исключала всякую возможность исследований с ноября по март. Именно поэтому начало экспедиции на поиски земли Санникова следовало начинать только в марте, не раньше, но и не позднее.

Первая зимовка прошла успешно и без потерь, путешественники весело отпраздновали Новый год и к весне подготовили все необходимое для предстоящих работ: запасы провианта, корм для собак, нарты и оленей для поездки по тундре к дельте Лены.

* * *

По плану экспедиция должна была начать описание побережья от Святого Носа, расположенного на материке напротив Большого Ляховского острова. Но план пришлось изменить, потому что в этой местности свирепствовала собачья чума. Большинство собак экспедиции погибли, а оставшиеся совсем обессилели. Описание берегов начали с островка Зимовье-Лах, лежащего в устье Лены, где признаков чумы не было.

В начале зимы на Зимовье-Лах были доставлены собаки. К весне 1821 года их хорошо откормили. 16 марта, в 10 часов утра, отряд на собачьих упряжках двинулся в путь к острову Столбовому.

Ехали на оленях и собаках, запряженных в нарты. Впереди сам Анжу с сотоварищами, вслед за ними обоз с припасами. Править нартами — дело непростое, посему на первых порах те нередко опрокидывались, и олени убегали от незадачливых ездоков. За ними потом подолгу гонялись.

Четвертого марта Анжу со спутниками достиг наконец губы Буорхая, поблизости от которой находились увезенные на остров Зимовьелах собаки. Едва добрались, началась метель, бушевавшая четверо суток. Все это время Анжу был в тревоге за судьбу обоза с запасами экспедиции, который шел позади.

К счастью, почти все обошлось благополучно. Лишь застудился в пути штурман Ильин, и его пришлось отправить обратно в Усть-Янск, к деду-подлекарю.

Спустя неделю экспедиция направилась на север. Всего 34 нарты, в каждую из которых запрягли по дюжине собак.

Рукава Лены вскоре потерялись, влившись в скованный льдом океан. По этому льду предстояло идти сотни километров. Несмотря на начало весны, здесь, на Крайнем Севере, о ее приходе еще ничто не напоминало. Мороз стоял таков, что ртуть замерзала в астрономических приборах и ее резали ножом, будто масло. Несмотря на все это, наблюдения производились регулярно, причем с точностью, которой будут восхищать и последующие поколения полярников.

Из устья Лены Анжу повернул на северо-восток к острову Столбовому. До острова было трое суток езды на собаках, которые отряд преодолел без всяких остановок. Морозы между тем перевалили за тридцать градусов, вдобавок к этому непрерывно дул ледяной ветер. А вокруг бесконечная снежная равнина да низкое серое небо.

Наконец вдалеке показались долгожданные каменные скалы острова Столбового.

Остров назвали так за утесистые графитовые берега. Ехали по гладкому, недавно образовавшемуся льду. Снега почти не было. Погода стояла ясная и тихая.

Еще через несколько часов Анжу уже различил в зрительную трубу деревянные кресты, поставленные некогда казаками и служилыми людьми, искавшими новые земли на утлых кочах.

На берегу Столбового Анжу приказал:

— Все, привал! Ставим палатку!

Сшитая из оленьих кож, от мороза палатка не особо защищала, но отдохнуть в ней все же было можно. Днем Анжу с товарищами ехали вперед, а на ночь ставили палатку и переводили дух. На второй день столкнулись нос к носу с белым медведем, которого застрелили из ружья. Это позволило пополнить запасы мяса