Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

Сделав необходимые измерения, Анжу повел отряд дальше, к острову Котельному. Достигнув южного берега острова Котельного, Анжу разделил своих людей на две партии. Одну он возглавляет сам, вторую — штурманский помощник Илья Бережных. На себя же Анжу берет часть работ по описи острова Котельного и поиски земли, виденной издали промышленником Санником. Бережных он поручил заниматься описными работами на Новосибирских островах.

Подвигаясь на север, путешественники производили опись западного берега острова Котельного.

По-прежнему держались крепкие морозы. Иногда при температуре около –30° дул шквалистый ветер. Даже шерстяные чулки в унтах покрывались льдом и примерзали к голому телу, тогда ноги терли до красноты водкой. Не спасала от холода и палатка. Людям приходилось выскакивать из нее и бегать вокруг, чтобы хоть как-то согреться. К счастью, обошлось без серьезных обморожений.

Впрочем, иногда случались и маленькие радости. Во время сильных метелей палатку почти доверху заносило снегом. Тогда сугробы защищали путешественников от холода, и они проводили некоторое время в относительном тепле.

Невероятно трудно было работать с приборами. Стоило только прикоснуться обнаженной рукой или лицом к секстану, как кожа мгновенно примерзала к металлу. От холода останавливались хронометры. Чтобы не допустить порчи инструментов, путешественники носили их днем на себе под верхним платьем, грея теплом собственных тел, а ночью, заворачивая в оленьи шкуры, складывали в отдельный ящик.

Особая заботы была о собаках, без которых экспедиция была обречена на провал, а люди — на неминуемую смерть. Чтобы хоть как-то уберечь животных от мороза, на лапы им надевали самодельные чулки из шкур. От этого бег собак значительно уменьшился. Но рисковать собаками было безрассудно, как по большей части маршрут экспедиции проходил вдоль береговой линии Новосибирских островов, то путешественники не испытывали особого недостатка в дровах, так как среди торосов то там, то здесь громоздились кучи выкинутого морем леса. После каждого дневного перехода разбивали палатку, имевшую небольшое отверстие для выхода дыма. Внутри на железном листе разводили огонь из плавника, который собирали на берегу островов и потом везли с собой. Иззябшие моряки и их проводники садились в тесный кружок вокруг костра и, кашляя от едкого дыма, кипятили чай. Одновременно над дымом сушили и свою одежду. Горячий чай был единственной их отрадой в экспедиции. По воспоминаниям Анжу, чтобы согреться, выпивали по 10–12 кружек, после чего варили в котле мясо или рыбу. Затем укладывались спать на медвежьих шкурах, укрывшись ими ж, не снимая меховой одежды и предварительно переменив сапоги. Утром снова разводили костер, умывались снегом и, позавтракав остатками супа из общего котла, отправлялись в дальнейший путь на север вдоль берегов острова. Изо дня в день продвигался отряд Анжу по снежной равнине.

Отметим, что ни в бумагах Анжу, ни в записках его спутников доктора Фигурина и штурмана Ильи Бережных нет ни одной жалобы, ни тени уныния… Все трудности отодвинуты на последнее место. И пишут они исключительно о научных наблюдениях.

5 апреля 1821 года Анжу, достигнув 75°36′ северной широты и прекратив опись острова Котельного, решил отправиться на поиски земли, виденной Санниковым десять лет назад.

Теперь путь экспедиции лежал на северо-запад по льду океана и был куда более труден, чем дорога вдоль берегов острова. К морозам, ветрам и метелям присоединились торосы, трещины и полыньи. Хаотические нагромождения мощных глыб льда встречались практически на каждой версте. Из воспоминаний Фердинанда Врангеля, который в те же дни искал к востоку от Новосибирских островов не менее загадочную землю Андреева: «Часто принуждены были мы карабкаться на крутые, в 90 футов вышиной, ледяные горы и с такой вышины спускаться по крутизне, находясь каждую минуту в опасности переломать сани, задавить собак или низвергнуться вместе с ними в ледяную пропасть. Иногда должны мы были пробираться по большим пространствам, проваливаясь по пояс в рыхлый наносный снег. Иногда встречали мы между торосами не покрытые снегом места, усеянные острыми кристаллами морской соли, отдиравшими лед с полозьев нарт и до того затруднявшими езду, что мы должны были сами запрягаться и вместе с собаками с величайшими усилиями тянуть сани, чтобы не остаться на дороге. Веками нагроможденные, никогда не растаивающие ледяные горы, необозримое, вечным льдом скованное море, все освещенное слабыми, скользящими лучами едва поднимавшегося над горизонтом полярного солнца, совершенное отсутствие всего живущего и ничем непрерываемая могильная тишина — представляли нам картину, как будто мертвой природы, которую описать невозможно. Казалось, мы достигли пределов живого творения».

Уже едва отойдя от острова Котельного, путешественники были вынуждены использовать пешни (ломы с деревянной ручкой для ломки люда), чтобы проложить путь через торосы. Затем начали то и дело ломаться нарты, рваться упряжки, после чего разбирались собаки, которых проводникам приходилось долго ловить.

Спустя два дня пути с вершины очередного тороса на горизонте путешественники увидели контуры неведомого острова. Радости Анжу не было предела. Казалось, еще несколько часов пути — и экспедиция вступит на таинственную Землю Санникова. Чем дальше на северо-запад продвигалась экспедиция, тем яснее вырисовываются контуры неведомой суши. Вскоре можно было различить уже не только горы, но даже отдельные скалы. Никто не сомневался, что на их долю выпало выдающееся открытие, и все участники похода дружно поздравляли друг друга с успехом. Однако прошел еще час, затем другой. Солнце сместилось по горизонту и вместе с изменением освещения остров неожиданно начал увеличиваться и, размываясь, расползаться в разные стороны. Прошло еще немного времени, и неведомая земля просто растаяла в воздухе. Впереди снова ничего не было видно, кроме ледяных торосов. Путешественники оказались жертвой полярного миража.

7 апреля 1821 года Анжу достиг 76°36′ северной широты. Дальше двигаться по океанскому льду было опасно, так как впереди виднелось облако тумана, державшееся, скорее всего, над открытой водой. Надеясь на чудо, Анжу еще долго вглядывался в туманную даль. Но вот туман разнесло ветром, «горизонт очистился, но предполагаемой земли не было видно». Было очевидно, что исследователи подошли к краю припайного льда на границе с Великой Сибирской полыньей.

— 76°36′ северной широты! — констатировал Анжу, определив местоположение группы. — Это значит, что от Котельникова мы удалились без малого на 44 версты.

После этого пробили лед и взяли пробы донного грунта. Оказалось, что на дне «жидкий ил», глубина же моря составляла 34 метра. Ничто не указывало на близость суши.

— Из сего я делаю один-единственный вывод — в ближайших от нас северных пределах никакой Земли Санникова не существует.

— Так что же тогда видел сей промышленник? — поинтересовались его сотоварищи.

— А видел он, по-видимому, то же самое, что видели и мы — «туман, похожий на землю».

После этого, произведя замеры температуры