Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр

чем больше муки, тем суше выпечка, но это не раскроет тебе изначальное количество. Представь: в одном случае в рецепте уже было много муки, и это повлияло на текстуру. А в другом – муки было совсем мало, и даже небольшое её добавление могло кардинально изменить консистенцию. Вот эта неопределённость, это «сколько было в самом начале», и есть константа интегрирования.

– Кажется, я поняла, – задумчиво кивнула Полина головой.

– Позже проверим на практике, – ответил я.

После сытного обеда я решил попробовать объяснить Полине, что такое интегралы, максимально доступно. Она слушала с большим вниманием, задавая вопросы, чтобы лучше понять суть. Когда Полина почувствовала, что на сегодня информации достаточно, я попросил официанта принести счёт. Она тут же полезла в свою сумку, достала банковскую карту и протянула мне. Я удивлённо поднял бровь.

– Поля, убери, – сказал я. – Я сам заплачу.

– Но… – начала Полина, собираясь возразить.

– Я пригласил тебя на обед, так что это моя забота, – закончил я.

Я взял счёт у официанта, быстро пробежался глазами по сумме и приложил свою карту к терминалу. Полина продолжала смотреть на меня, и в её глазах читалось лёгкое недоумение.

– В следующий раз я угощаю, – сказала она.

– Договорились, – ответил я с улыбкой.

Мы вышли из кафе, и я предложил Полине подвезти её до дома. Она согласилась. Пока мы шли к машине, я думал о том, как легко и приятно мне было в её компании. Подъехав к её дому, Полина повернулась ко мне и сказала:

– Спасибо за обед и за попытку объяснить интегралы. Даже если я их пока не совсем поняла.

– Всё ещё впереди, – ответил я. – И спасибо тебе за то, что составила мне компанию.

Она вышла из машины, помахала мне на прощание и скрылась в подъезде. Я поехал домой, чувствуя себя невероятно счастливым.

***

Уже целую неделю мы с Полиной проводим время вместе над изучением производных и интегралов. Наши занятия проходили в самых разных локациях: от книжных полок библиотеки до столиков в кафе, а иногда мы даже умудрялись урвать свободную аудиторию. Время с ней летело так быстро, что каждый раз, когда приходилось прощаться, я чувствовал лёгкую грусть. Наблюдать, как она легко усваивает всё, что я ей объясняю, наполняло меня гордостью. Но когда я проверял её тетрадь, мне было сложно сосредоточиться. Меня неудержимо тянуло к ней, и в такие моменты ловил себя на мысли, что просто хочу её поцеловать. Но я держал себя в руках. Однако наши занятия омрачал один человек. Мирон. Он постоянно крутился вокруг Полины, и стоило нам остаться с ним наедине, как он начинал вести себя агрессивно, намекая, чтобы я держался от неё подальше.

Однажды, когда мы сидели в библиотеке, Мирон подошёл к нашему столику и нарочито громко спросил Полину, не пора ли ей домой. Она смутилась и посмотрела на меня виноватым взглядом. В такие моменты внутри меня закипала злость. Но я не хотел устраивать сцен и ставить Полину в неудобное положение. В глубине души понимал, что Мирон был преградой между мной и Полиной, и мне нужно было что-то с этим делать.

А ещё… Я понимал, что мои чувства к ней становятся всё сильнее. Я замечал все мелочи, которые раньше не видел. Как она морщит носик, когда смеётся. Как её глаза загораются, когда она говорит о любимом фильме. Как она неловко поправляет волосы, когда смущается. Страх по-прежнему висел в воздухе, как грозовая туча. Но вместе с ним росла и надежда. Надежда, что я смогу быть с ней вместе.

Сегодня мы с Полей должны были встретиться, чтобы закрепить пройденный материал, и вместо привычной библиотеки решил пригласить её к себе домой. Стоя возле машины, которая прогревалась, я смотрел, как падает снег. Достав телефон из кармана, отправил Поле сообщение.

Никита:

Жду тебя возле машины. Поторопись, копуша)

Снег продолжал тихо падать, окутывая мир мягким покрывалом. Я стоял, наслаждаясь этой умиротворяющей атмосферой, и в голове уже рисовал картину: мы с Полей, уютно устроившись в моей комнате, склонившись над тетрадями… И где-то в глубине души теплилась надежда, что сегодня, возможно, я осмелюсь её поцеловать.

Глава 13. Полина

Устроившись на кровати в позе лотоса, я ощущала себя скорее следователем, чем человеком, ищущим просветления. За последние две недели мой таинственный поклонник проявил себя всего дважды. Передо мной, на покрывале, лежала целая коллекция анонимных посланий. Я аккуратно разложила их и добавила к ним еще два маленьких, только что полученных листочка.

«Что в тебе такого, что я не могу тебя забыть?»

И последнее послание…

«Скоро мы увидимся, и я раскроюсь перед тобой».

Его уверенность в нашей будущей встрече пугала. Неужели он следит за мной? Эта мысль вызвала неприятный холодок в животе. Я пыталась представить, как можно выследить этого загадочного преследователя. Он словно призрак, постоянно где-то рядом, но неуловим. И как же он всё просчитал! Каждое его послание было напечатано. Если бы он оставил хоть одну строчку, написанную от руки, тогда можно было бы обратиться к профессиональному каллиграфу. Почерк стал бы тем ключиком, который помог бы разгадать, кому принадлежит этот таинственный поклонник. Но он лишил меня даже этой крошечной зацепки.

Время шло ко сну. Завтра предстоял долгий день: пять пар в университете, а затем встреча с Никитой для повторения материала. Даже накопившаяся усталость не могла заглушить тревогу. Я знала, что даже во сне меня будет преследовать мысль о том, кто этот незнакомец и чего он хочет.

***

Как только профессор объявил, что лекция окончена, я моментально схватила учебник и конспект и запихнула их в сумку. Никита ждал меня снаружи, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, ещё не увидев его лица. Наши математические консультации давно перестали быть просто занятиями. Это был мой личный островок спокойствия, возможность провести время рядом с ним. Стоило ему появиться в поле зрения, как сердце начинало биться так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Сколько раз ловила себя на том, что не могу отвести взгляд от его лица, от его заразительной улыбки, от глубины его небесно-голубых глаз. Даже его немного отросшая чёлка, небрежно спадающая на лоб, вызывала у меня трепетное желание поправить её, чтобы ничто не загораживало этот взгляд. Чувства, которые я так тщательно скрывала, вдруг стали рваться наружу, сметая на своём пути все прежние обиды.

– Опять с ним? – раздался ледяной голос Мирона.

Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня с