Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

Казенный двор, ведавший богатствами царского дома, отвечал за их сохранность и по указанию государя выдавал из царской казны награды и жалованье приезжим иностранцам, боярам и государственным служащим. Кроме того, раздавались милостыни и пожертвования на святые дела.

Семья и сам великий князь любили гулять в своих кремлевских парках и садах. После того как разобрали деревянный дворец Василия Шуйского, располагавшийся на кровле Запасного дворца Бориса Годунова, на его месте устроили Верхний Набережный сад. Его украсили привезенными из-за границы редкими травами и цветами. Самыми прекрасными и дорогими в царском саду были махровые и прованские розы, доставленные из Европы. За садами и парками ухаживали опытные садовники, приглашенные из Англии.

На дорожках парка и в тенистых беседках летом повсюду развешивались клетки с певчими птицами. Беседки и скамейки для отдыха скрывались среди плодовых деревьев: яблонь, груш, виноградника. Специально для царской семьи в теплицах круглый год выращивались дыни, тыквы, огурцы и даже арбузы.

Первый царь из семейства Романовых был образован на европейский манер и старался следовать принятой моде. Семейные хоромы он отделывал лучшими материалами, например стены в женских покоях обивались атласом. Стены подсобных помещений отделывались разноцветным сукном.

Потолок спален и других государевых комнат украшала золоченая резьба и цветные аппликации. В качестве материала для украшения потолков использовали слюду, олово, жесть и даже серебро. Например, для царя Михаила Федоровича «сторож от Золотого дела из Немецкие Полаты» Михаил Андреев Сусальник сделал серебряную литую подволоку, которую смонтировал под потолком Серебряной палаты. Пол украшался паркетом из квадратных плашек дерева различных пород толщиной 8—10 сантиметров, которые клеили к тесовой основе на смолу. Пол для торжественных случаев устилали дорогими индийскими или персидскими коврами.

Стеклить окна мог позволить себе только государь. «Стекол оконных розных цветов» ему привозили из-за границы. Большая часть окон во дворце имела слюдяные окна, смонтированные в сетчатом каркасе из железа или олова. В морозные зимы окна и двери завешивались меховыми или стегаными на вате шторами. Дворец для обогрева помещений на верхних этажах имел разветвленную систему дымоходов «проводных труб».

В приемных палатах стояли царские места или троны. Обычно это были богато украшенные кресла, установленные на возвышении и накрытые балдахином. Марина Мнишек так описывала царский трон в своих дневниках: «Весь трон был из чистого золота, вышиною в три локтя, под балдахином из четырех щитов, крестообразно составленных с круглым шаром, на коем стоял орел великой цены. От щитов по колоннам висели две кисти из жемчуга и драгоценных каменьев, в числе коих топаз величиною более грецкого ореха. Колонны утверждались на двух лежащих серебряных львах, величиною с волка. На двух золотых подсвечниках стояли грифы, касаясь колонн. К трону вели три ступени, покрытые золотой парчою». Михаил Федорович не нашел не только трона, но и даже лавок в своем дворце. Только к 1636 году были изготовлены и установлены в Золотой и Грановитой палатах достойные российского государя серебряные троны.

Во второй половине XVII века в интерьере царского дворца стали появляться стулья, которые делали в придворных мастерских по западным образцам.

Наладив быт, насколько позволяли средства разоренной столицы, Марфа Ивановна вскоре озаботилась новой целью – женить своего царственного сына. Необходимо было упрочить новую династию.

Молодой царь находился под сильным влиянием инокини матери. Без ее благословения он не начинал ни одного дела. Его окружали личности, которым благотворила старица инокиня Марфа. Вместе с матерью Михаил часто совершал благочестивые богомолья в разные святые места как в самой Москве, так и в ее окрестностях: к Троице, к Николе на Угреше. Когда царю в 1616 году исполнилось двадцать лет, решено было женить его.

Выбор Марфы Ивановны пал на Марью Ивановну Хлопову. Она происходила из семьи, близкой Романовым во времена их ссылки в родовую Юрьевскую вотчину, недалеко от Клина. В 1616 году Хлопова была взята на житье к старице Марфе, а затем ее объявили царской невестой и переименовали – согласно традиции – Анастасией в честь покойной царицы. В результате род Хлоповых, мало значимый в придворной жизни того времени, вдруг возвысился и стал в приближении у царя.

Но милостивое отношение царя Михаила к своей невесте и возвышение ее родственников вызвало ревность могущественных Салтыковых. Неожиданно царская невеста заболела. По приказу царя Михаил Салтыков показал больную иноземцу-доктору по имени Валентин, который определил у больной расстройство желудка и сказал, что болезнь излечима и «плоду де и чадородию от того порухи не бывает». Другой врач, по имени Балсырь, нашел у больной желтуху, но не сильную, и сказал, что болезнь излечима. Все это не понравилось Салтыкову, который сообщил царю, что, по мнению врачей, Марья неизлечима. Был созван боярский собор, который постановил, что невеста Хлопова «к царской радости непрочна», поэтому свадьба не состоится.

Царскую невесту сослали со всей семьей в Тобольск, отняв данное ей почетное имя. В 1623 году патриарх Филарет пересмотрел это дело. Салтыковы за клевету поплатились опалой и ссылкой. Марья Ивановна вновь стала царской невестой. Но крушение Салтыковых так огорчило Марфу Ивановну, что она отказалась благословить сына на брак. Царь Михаил Федорович как всегда был послушен воле матери.

Дело царского брака сильно затянулось. Филарет принял решение искать невесту за рубежом. В 1621 году в Данию для этих целей были отправлены князь Алексей Михайлович Львов и дьяк Шилов. Но сватовство ничем не окончилось. Король под предлогом болезни отказался принять Львова, а тот не стал говорить с ближними людьми короля. Неудачными оказались и попытки найти невесту в Швеции и в Бранденбургском курфюрстве.

Михаилу Федоровичу исполнилось 29 лет, когда мать выбрала для него новую невесту, княжну Марию Владимировну Долгорукову, дочь князя Владимира Тимофеевича. По свидетельству летописца, царь вступил в этот брак против своего желания, не посмев ослушаться матери. В июне 1624 года состоялся сговор, а 19 сентября было совершено бракосочетание, во время брачных торжеств молодая царица заболела, а 6 января 1625 года скончалась. По Москве ходили слухи, что царица была «испорчена» лихими людьми и что это Божие наказание за обиды, нанесенные Хлоповой.

Новый выбор невесты произошел в форме «смотрин», на которых царь выбрал Евдокию Лукьяновну Стрешневу, дочь малоизвестного дворянина Лукьяна Стрешнева. 5 февраля 1626 года состоялось царское бракосочетание. Для предотвращения возможных злодеяний, погубивших двух царских невест, ее нарекли царицей и приняли во дворце только за три дня до венчания. Царица попала, по всей видимости, под полную зависимость от свекрови. При ней состоял