Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

себя предательницей. Жалкой, трусливой и совершенно беспомощной. Но внутри что-то назойливо зудело: «Беги! Нельзя бояться, нужно бежать!». А потом глаза Лютаева вспомнились. Из них будто забрали холод трескучего льда, они вмиг стали серыми, тусклыми, смиренными. Он будто готов был к этому! Оттого и поцелуй был таким странным. Я уже выучила, как целуется Лютаев: он сжирает твою способность сопротивляться, подавляет, овладевает, любит до исступления, до изнеможения! С жадностью, страстным порывом, как в последний раз! Но тот наш поцелуй был другим. Он тянул каждое мгновение, будто пытался запомнить его. Запахи, вкусы, ощущения...

Он всё знал! Этот паспорт, деньги... Он подготовил всё, чтобы я ни в чем не нуждалась. Спланировал, просчитал, обдумал.

Конечно! Это же Лютаев!

Он никогда ничего не делает просто так. Каждый его шаг, каждый вдох, слово - хорошо продуманный план с длинным перечнем вариантов действий. И мой побег оказался просто очередным пунктом в его длинной цепочке. Но разум затмевал едкий ужас.

Страх оказаться на месте мамы Никиты или на месте мамы Князева - побеждал. До тех пор, пока я рядом, в опасности находятся и те, кто дорог.

Распахнула глаза ещё до того, как прозвенел будильник.

Машинально скинула с кровати правую ногу, потом левую.

Спину ломило от неудобного матраса. Кожа зудела от непривычно жесткой воды. Но вид из окна перекрывал все недостатки.

Решение пришло в том старом вонючем мотеле... Как спрятаться? Да всё просто. Только в большом городе соседям все равно на тех, кто живет за стенкой - главное, чтобы не зудел перфоратором, не занимал его парковочное место и не выставлял мусорные пакеты в коридор. Они не здороваются, не знают имен, а в лифте и вовсе прячут глаза в экране телефона. Машину бросать нельзя, поэтому пришлось купить старый гараж, там я её и оставила. Я боялась даже дышать, удивляясь, как это пришло мне в голову. Ну а дальше паром, двое суток в пути, и город моей мечты. Ехала в такси по уютным улочкам старого города. Я была очарована с первого взгляда. Узкие переулки, невысокие дома, сверкающие вывески кофеен и теплое свечение окон квартир. А ещё воздух... Здесь так ярко пахло холодным морем. Не раскаленным песком, а холодной свежестью воды. Удача сама улыбалась мне!

Шла по улице в поисках кофейни, как увидела большую грузовую машину, куда грузили мебель, тюки с вещами. Оказалось, что из старого немецкого особняка на три квартиры съезжает семья. И удача снова была при мне, потому что хозяйка присутствовала при этом, поэтому уже вечером, когда квартира опустела, я бросила свою дорожную сумку на пыльный затоптанный пол и выдохнула.

Просторные комнаты, веранда с выходом в яблоневый сад.

Почти неделю я только и делала, что спала на надувном матрасе, отдыхала и ела шоколадное мороженое. А потом спустила уйму денег, чтобы помещение хоть как-то стало напоминать дом. Тот же фикус в глиняной кадушке, тот же круглый стол, стулья, скатерть и посуда. Но было нечто новое - молчавший телефон.

Это был первый день, когда я позволила себе слёзы.

Я будто стояла в центре подвесного моста, за спиной уже все полыхает, в труху превращается, а впереди дымка тумана. Дни стали серыми, похожими друг на друга. У меня были новый паспорт, новый телефон, куча налички и та самая свобода, которой я так грезила.

- Оля! Оль... Ты что, оглохла? - резкий тычок в спину, и я еле сдержала крик. Выдернула наушники и обернулась, натянув дежурную улыбку. Когда-то меня звали Юля... А теперь я уже почти месяц пытаюсь привыкнуть к новому имени Получалось скверно, но на помощь пришли наушники.

Я просто создавала вид заядлой меломанки. Другими словами, я только и делала, что безбожно врала.

- Прости, не слышала... Ты за багетом? Уже всё готово, - подняла со стола картину, украдкой прошлась пальчиками по рельефному объемному маслу.

Боже! Это же ювелирная работа, Оля! - владелица небольшой картинной лавки, в которую я устроилась, чтобы не свихнуться, была в восторге от моей работы.- Дина Рафаиловна, я так рада, что вам понравилось. Я почти два года в университете была лучшей на курсе реставрации. Там преподавал мой любимый профессор. Так, как любил искусство он, порой некоторые мужья не любят своих жён...

Сказала, а у самой кольнуло где-то под рёбрами. Машинально прошлась по холодному ободу кольца, которое до сих пор не осмелилась снять. Просто перевернула камнем к ладони.- Оль, я вообще-то по другому поводу, - владелица бережно вернула картину на мольберт. - Там у входа стоит курьер с огромной корзиной пионов. Оля, должно быть, твой кавалер очень любит тебя, раз способен на такие щедрости? Кисть выпала из пальцев, внутри всё замерло...

Минуты замерли и вонзились мелкими осколками в самое сердце. Рванула вверх по узкой деревянной лестнице, толкнула дверь, буквально впечатываюсь в спину курьера.- Ольга Михайловна? - молодой человек сделал шаг в сторону, и я замерла. Как идиотка тупая вцепилась в стойку витрины с разной антикварной мелочовкой. На пошарпанном паркете стояла огромная корзина пышных пионов, из бутонов торчала карточка, но это было лишним... Шок был не от цветов, и не от их количества. Цвет пионов был точь-в-точь, как на той злополучной картине! Буйство красок было таким сочным, лепестки такими нежными, что хотелось уткнуться лицом и напитаться. Это он!

- Всего доброго! - курьер подсунул мне ручку, анкету, дождался моей подписи и поспешил скрыться.

Руки дрожали, я потянула за карточку, внезапно обнаружив, что к ней привязана небольшая коробка, глубоко спрятанная в глубине цветов. Телефон?

- Олюшка, иди домой. Твой кавалер наверняка ждет тебя, - Дина Рафаиловна тихо посмеялась, а после заглянула в каморку, где сидел наш мастер на все руки, и он же гений самых шикарных багетов. И гением этим был высокий симпатичный блондин Лёнчик. - Лёня, а подбрось Ольгу домой! А то её кавалер прислал просто неприлично огромный букет...- Дина Рафаиловна, да вы что? Я на такси, - замахала руками, но начальница была настроена слишком решительно, да и из столярной мастерской уже вышел Лёнчик.

Его светлые волосы были покрыты тонким слоем опилок, а увидев корзину, он довольно звонко присвистнул, рассматривая небольшое помещение магазинчика, превратившееся в оранжерею.- Hy, раз шеф отпускает, то делать мне на работе нечего! - Лёня рукой смахнул пыль, сорвал фартук и пулей переоделся. - Давай свою клумбу. Оль, а он точно не обокрал цветочный ларёк? Я глаз не спускала с