Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

вертится всю ночь. Я закрыла глаза и представила свой дом... Любимый диван, насквозь пропахший его ароматом. Почувствовала тревогу, беспокойство, какую-то плохо контролируемую панику - всё, что ощущает Лютаев, запертый в том доме.

И вдруг злорадство меня накрыло…

Он вынужден вновь и вновь возвращаться туда, зная, что его ждёт. Тишина и тоска... Для него этот дом теперь тоже клетка. Он же из-за мамы приезжает только, иначе бы давно уже оборвал этот спектакль. Мы будто поменялись ролями!

Я вырвалась, а он не успел, потому как дверка захлопнулась. И теперь его очередь ходить деревянной лошадкой по ободу карусели, где всё уже решено. Стоп... А что, Румянцева про меня ничего не спросила? - внезапно осенило меня. О! Румянцева и не сунет нос? Это же невозможно! Но Никита с Савиным слух пустили о твоей беременности и убийственном токсикозе. Каждое утро к нашему дому приезжает скорая, иногда даже ночью. Световое шоу для всего посёлка устраивают. Соседка баба Нина вчера даже сушеную крапиву принесла, говорит, её бабушка так токсикоз лечила, - мама вдруг улыбнулась и так странно посмотрела на меня, будто уже знала мою реакцию...

- Что они сказали??? Какая беременность? Он что, чокнулся? А если я вернусь в город? Мне что сказать? Что ребенка на остановке забыла? Или рыдать, беря грех на душу, о выкидыше? - я взорвалась и начала рывкам стягивать с себя одежду, потому что дышать было невыносимо тяжело. Всё давило, пережимало, вены взбухли, а кровь не текла, а бурлила, приглушая звуки. Нет, конечно. Официально мы в опровергаем, Никита даже в суд подал на паблик какой-то, радостно объявившему о скором пополнении в семействе Лютаевых. И Румянцеву я отбрила, сказав, что это глупости, а ты просто приболела и пока слаба.

Так она тебе и поверила!

Но это уже её проблемы. Сама поверила, сама и огорчится. Мне главное, что никто в гости не ходит, вопросы не задает. И взгляды отводят. А глаза такие хитренькие, прищуренные.. . Юль, пусть

всё идет своим чередом. Ты далеко, у меня всё хорошо, а со слухами мы справимся... С какими слухами?

Да это Румянцева мне сказала... Они с Ларисой уезжают из города, говорит в Москву, а у самой из сумки загранпаспорт торчал. Ну не просто же так они все бегут? Мам, это вообще когда-то закончится? Люди нажрутся бабками, властью? Перестанут грехи за благо принимать, потому что задница прикрыта бумажками зелеными и вторым паспортом, чтобы если что, быстренько свалить. Сбежала, думала, воздух тут другой, свобода есть, а сама хожу и озираюсь по сторонам. Работу нашла, чтобы пешком ходить, чтобы не под камерами. Я вернусь...

Не смей! - закричала мама, да так истошно, что телефон чуть из рук не выпал. - Я запрещаю! А будешь говорить ерунду, я выброшу телефон, Юля! Дай мне слово!- Опять прикусить язык и послушаться? Мам, вам всем не надоело повторять одно и то же? Вы меня убеждаете, я соглашаюсь, а потом все рушится. Может, хватит?- Юль, я немного знаю о жизни. Могу сшить, связать, приготовить - существование послушной собачки, как ты говоришь. Наверное, и болезнь мне дана в наказание за то, что позволила себе пропустить всё! Я же ничего не успела….. У меня и подруг-то нет! Не трать свою жизнь на исправление чужих ошибок. Не возвращайся! Не смей! Если Никита молчит, значит, не время.

И тут мама бросила трубку…..

Тошнота едкой горечью обожгла корень языка. Голова закружилась, мысли спутались. Вскочила, путаясь в одежде. Бежала по коридору, еле успев…

Глава 49

Лютаев

- Никит, я тебя не узнаю, - прохрипел Князев, расхаживая по моему кабинету с такой скоростью, что порой еле успевал затормозить у препятствий.

Скрипели ножки дивана, стул катался от одного угла к другому, а стеклянная декоративная колба, наполненная белоснежной галькой и сочным мхом, жалобно звенела от его шагов.

Мы же уже знаем, кто стоит за стариками! Ну, вот же! Вот этот придурок, разобравшись с которым мы решим все проблемы.

- Обстоятельства поменялись, - говорил, не разжимая челюсти, чтобы не сорваться на крик. Я был так зол, я буквально изливал ярость вместе выдохами. Да, я жил последний месяц в параллельной реальности, где небо настолько низкое и серое, что невозможно расправить плечи. Будто на тебя взвалили бетонную плиту, и при этом ты обязан делать вид, что все хорошо. Что ты так же силён, убийственно спокоен и смертельно прозорлив.

А мне даже думать больно! Череп трещит, сжимается, а перманентная мигрень становится только сильнее. И в такие моменты мне кажется, что я готов сломаться... Но потом открываю глаза, встаю и все равно иду, продолжая тащить гребаную плиту.

И какие же обстоятельства? - Савин сделал глоток кофе, чтобы спрятать улыбку. Жень, ну ты-то включи мозг! Ладно, Князев, он вечно думает кулаками и бушующей жаждой смерти. Я уже месяц не слышал жену, Князев расписался с докторшей, и теперь у него в доме появились уже готовый ребёнок и старушка на инвалидной коляске. А у тебя и вовсе подкидыш, забравшаяся в твой дом, чтобы выкрасть документы по нашему делу. И вы серьезно думаете, что не будет последствий? Правда считаете, что мы все те же дикие волчата, вгрызавшиеся в глотки своих врагов без оглядки за спину? Нет... - вскочил с кресла, сжал ладонями виски, сдавил череп, пытаясь усмирить пульсацию. - Всего один неверный шаг, и ударят не по нам! А по ним... К тому же до Кристины уже добрались? Я правильно понимаю?

Савин, хоть и пытался скрыть от меня правду, но все же понимал, что это невозможно. Я видел их насквозь…. Настроение, вранье, злость. Мы друг для друга - открытая книга. Женька сбросил привычную маску безразличия и вальяжного пофигизма, лицо тут же побагровело, крылья носа задрожали. И, кажется, именно этого эффекта я и ожидал. Почему, черт возьми, только я должен подыхать???

Так тем более, Лютый. Какого черта мы ждём? Пока они найдут Юльку? Или когда мой папаша-ублюдок посадит Соньку? Так какого чёрта мы ждём? - Игорь бушевал, размахивал руками, то и дело подходя к стеклянной перегородке, откуда открывался вид на основной зал, где шли последние подготовки к вечернему бою. - Чего ты ждёшь, Лютый? Чего?

- Его... - выдохнул и кивнул в сторону настенного монитора с окнами камер видеонаблюдения. Парни обернулись, и послышалось протяжное тихое: «Чёрт возьми...». К дальним воротам