Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

Шеф, к вам Эдуард Петухов, - тихо отрапортовал старший по посту. Впустить и проводить. И чтобы никто их охранников тут не гулял. Ясно? Или входит один, или не входит вовсе! И глаз с них не спускать!

Есть, босс!

Эдик - педик Петухов пожаловал. А значит, пердак подгорел.Естественно! Их бизнес, куда они вложили все свои деньги, заморожен, а вчера вышла

разгромная статья, поэтому их репутация сейчас утоплена в дерьме, - Савин качал головой, щурился, пытаясь понять, что я задумал.

Жень, спровадь Ульяну, чтобы не отсвечивала тут. Игорь, а ты отправь домой Соню, - стянул со спинки кресла пиджак, накинул на шею петлю галстука и рывком смахнул со стола документы, хрен знает зачем расчищая поверхность. Может, чтобы её отполировать наглой мордой ублюдка? Князь, а тебе не кажется, что это не Соню и не Ульяну он сливает, а нас? - Савин, как всегда, был проницателен.

- Определенно, но доктора Соню, пожалуй, домой отправлю от греха подальше. Только не думай, что оставлю тебя одного...

Парни вышли, дав мне оставшуюся минуту, чтобы успокоиться. Наконец-то...

Ладони зудели от невыносимого желания разобраться с ним так, как я умею, как привык. Но вместо этого вынужден играть в странные игры, загоняя крыс в ловушку. И вот остался последний ход. Всего один шаг...

И, наверное, стоит гордиться, что при этом не пролито ни капли крови. Пока... Но всё может сильно измениться.

- Никита Петрович, - дверь кабинета была распахнута, поэтому я издалека услышал его тяжелые шаги по пустой приёмной и зычный, звенящий голос.

Храбрится... Рычит, пугает, а значит, сам в шаге от истерики.

- Эдуард Сергеевич? - я закурил, медленно поднялся из-за стола и первым протянул руку. - Что же заставило вас покинуть столицу? Мне пора беспокоиться? Натравили на клуб СК? Или сразу ФСБ? Чем обязан?

- А ты не похож на своего отца...

Петухов был спокоен, но это только внешне. Желваки его вибрировали, зрачки пульсировали, а по виску скатилась капля пота. Он в ярости, и все, о чем он сейчас мог думать - не замочить ли меня прямо здесь?- Не стоит, Эдуард Сергеевич. От моей смерти уже ничего не зависит, - указал гостю на кресло, а

сам вернулся за стол. - Вы потеряли всё... И не сказать, что мне очень жаль.- И как же я тебя, щенок, пропустил? - Петухов поджал губы и зажмурился, скрывая мысли. - Нет, ты не в Петьку... Ты весь в мать. Сопротивляешься, прёшь против ветра, напролом, наперекор всем. И, черт подери, ни хрена не боишься! Весь в мать...

За это она и поплатилась? - сделал затяжку, чтобы хапнуть отравы. Чего ты хочешь? - мой вопрос он проигнорировал, наивно полагая, что имеет на это право. Вот в этом-то, Эдуард Сергеевич, и загвоздка. Вы привыкли к бартерным отношениям. Привыкли откупаться, изворачиваться, услуга за услугу... А ещё вы думаете, что всем нужны ваши деньги. И боитесь вы сейчас именно этого! Что я запрошу долю, что ваши инвесторы взбунтуются, не желая делиться со щенком Лютаева. Но проблема в том, что мне ни черта от вас не нужно...- Никита, всем что-то нужно. Не ломай комедию, просто скажи, сколько ты и твои псы-законники хотите, чтобы снять оцепления с объекта? - голос его надломился, пропуская страх.- Глупо... Очень глупо! Вы до сих пор считаете, что у вас есть альтернатива. Но у вас больше ничего нет... Уже нет. Я очень долго искал возможность наказать вас, но в живых не осталось ни одного свидетеля убийства моей мамы. Все техники внезапно скончались от сердечного приступа, причем в один день. А бортовой самописец найден не был, как, собственно, и части вертолёта, где наверняка были следы взрывчатки, - впервые проговорил это вслух, мысленно отпуская боль, что копилась все эти годы. - Ты, Петухов, мать мою убил... Посадить за убийство я тебя не могу, но вот за мошенничество вы сядете. Слово даю! Не страшно словами разбрасываться? Папка твой, трус и неудачник, уже сбежал из страны, наивно надеясь, что может спрятаться. Кстати, не ты ему это посоветовал? - Петухов храбрился из последних сил, но мне было все равно, потому что я уже прочитал его подлые мыслишки. - Слышал, жена у тебя беременная… Петухов не успел договорить заготовленную угрозу, потому что я оказался быстрее. Перегнулся через стол, схватил его за галстук и рывком впечатал в лакированную поверхность. Во все стороны брызнула кровь, тишина растрескалась глухими ударами снова и снова... И вот теперь та злополучная бетонная плита свалилась с моих плеч.

Ты сука, про жену мою даже не заикайся! Вы вложили все деньги в строительство огромного коттеджного посёлка, чтобы успеть прокрутить их через госпроект. Фокус... Входят в дело грязные, преступные бабки, а выходят кристально-чистые, да ещё с таким наваром, что даже стыдно признаться. Земельку присвоили городскую в девяностые ещё и берегли её, чтобы внимания не привлекать. Я всё искал... Рыл землю, лопатил каждую сделку, чтобы понять, где же ваше слабое место! А оказалось, все проще простого. Ни хрена вы землю не выкупили! Никакой приватизации, ни единого упоминания в реестре. Просто внезапно появляется новый владелец! И теперь все это перейдёт государству, а вы отправитесь в тюрьму. Остатки состояния уйдут на юристов, на штрафы по контрактам, возмещение покупателям. Не думай, что там только СК на вас зуб точит. Вам не отвертеться! И повторяю ещё раз.... Даже имени моей жены не произноси!

Сука... - Петухов хрипел, рычал, стирая кровь рукавом пиджака, мотылялся на галстуке, как болонка на поводке, пытаясь вырваться. - Ты, щенок, сильно пожалеешь! Я наклонился, уперся лбом и заорал так, что Петухов зажмурился. Он был в ужасе! А мне было противно... До тошноты противно! Хотелось убить его, наказать не за махинации, а за убийство моей мамы, потому что подростком, роняя последние слёзы в своей жизни над её могилой, дал честное слово, что отомщу.

- Нет, ублюдок... Ты ещё думаешь, что есть надежда, что твои подельники тебя вытащат? Нет... Они тоже банкроты, потому что завтра в их офисы нагрянет юрист моей жены и потребует компенсировать все, что вы украли. Ну а раз денег у них нет, то придется продавать бизнес. Жена у меня нетерпеливая, Петухов, поэтому я с радостью выкуплю всё по бросовой цене. И вот уже тогда ты,