Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон

– прямой результат моей долгой «дрессировки». Меня с детства науськали не доверять и неприязненно относиться к сильным, уверенным в себе и счастливым девочкам и женщинам. Нас всех. Исследования доказывают, что чем сильнее, успешнее и счастливее становится мужчина, тем больше люди склонны доверять ему и любить его. Но чем сильнее и счастливее становится женщина, тем меньше людей любят ее и доверяют ей. Пока мы не поставим под сомнение свою первичную реакцию, мы не поймем ее, и нам придется остаться на том уровне, где: «Не знаю, не могу объяснить – что-то в ней есть такое. Просто она такая… неприятная. Не могу понять, почему».

А я вот, кажется, могу: потому что это предубеждение глубоко проникло в наше подсознание. Сильные, счастливые и уверенные в себе девочки и женщины рушат это внедренное в культуру негласное правило, что девочки должны быть неуверенными в себе, сдержанными, робкими и виноватыми. И когда мы сталкиваемся с девочкой, достаточно смелой, чтобы это правило нарушить, она тут же вызывает у нас раздражение. Ее наглое нежелание повиноваться вызывает у нас подспудное желание усадить ее обратно «в клетку».

Девочки и женщины чувствуют это. И мы хотим нравиться. Хотим, чтобы нам доверяли. Поэтому приуменьшаем свои силы и таланты, чтобы никого не раздражать и не вызывать негатив. Мы не упоминаем о своих достижениях. Неадекватно воспринимаем комплименты. Мы закаляемся физически и профессионально и уничижаем собственное мнение. Ходим скромно и, конечно, уступаем дорогу. Мы говорим «Я чувствую…» вместо того, чтобы сказать «Я знаю». Спрашиваем, годятся ли наши идеи, вместо того чтобы быть в этом уверенными. Мы просим прощения… за все подряд. Разговоры между успешными прекрасными женщинами часто переходят в соперничество за звание, у кого в жизни больший бардак. Мы хотим, чтобы нас уважали, но чтобы любили и принимали, хотим намного больше.

Как-то раз я сидела с Опрой Уинфри за столом у нее на кухне, и она спросила у меня, чем я в своей жизни активистки, писательницы и матери горжусь больше всего. Я запаниковала и начала мямлить что-то в духе: «Ой, да я не горжусь, я благодарна. Это все не я на самом деле сделала, меня окружают потрясающие люди, мне просто нереально повезло и бла-бла-бла».

А она накрыла мою руку ладонью и сказала:

«Не надо так. Доктор Майа Анджелоу говорила: “Застенчивость – это мудреное притворство. Скромность – это то, что рождается внутри”».

Я вспоминаю ее слова каждый день. Она говорила: «Притворяясь глупой, слабой и недалекой, ты оказываешь плохую услугу и себе, и мне, и всему миру. Приуменьшая свои заслуги, ты мешаешь другим женщинам жить на полную. Не путай застенчивость со скромностью. Застенчивость – это смехотворная ложь. Притворство. Маска. Фальшивая игра. На нее у нас времени нет».

Слова «скромный», «человечный» происходят от латинского humilitas – что значит «от земли». Быть скромным значит знать, кто ты и откуда пришла. Нести ответственность за то, чтобы стать тем, кем тебе было уготовано стать – расти, достигать и расцветать во всей своей красе, тянуться во весь свой рост, раскидываться во всю ширь. Не очень-то почетно быть деревом, которое увядает, ссыхается и старается стать незаметным. Так же – и женщиной.

Я никогда не притворялась более сильной, чем есть, и уж как пить дать не собираюсь притворяться более слабой, чем есть. А также не буду требовать и ждать застенчивости от других женщин. Не хочу искать утешения в их слабости и боли. Хочу черпать вдохновение в их радости и успехе. Потому что это делает меня счастливее, и потому что, если мы и дальше будем уничижать сильных женщин вместо того, чтобы любить их, поддерживать и голосовать за них, у нас не останется сильных женщин.

И в следующий раз, когда я увижу счастливую, уверенную в себе женщину, идущую твердой, полной бахвальства походкой, и почувствую раздражение, я прощу себя, потому что это не моя вина, а той среды, в которой я росла.

Первая реакция: Да кем она себя, блин, возомнила?

Вторая реакция: Она знает, что она – гепард. Слава богу, блин.

Изолента

Я всегда жутко осуждала одержимость родителей моего поколения спортивным воспитанием своих детей. Всегда сочувствовала тем из них, кто тратит свои выходные и последние деньги, возя детей по всей стране, и все это, чтобы посмотреть, как они пинают мячики или ходят колесом. Всякий раз, когда подруга хвалится тем, что ее ребенок получил спортивную стипендию в колледж, я говорю «Здорово!», а сама думаю: Разве ты не потратила примерно столько же на трико, наколенники и жизнь в отеле на время каких-нибудь соревнований и игр? В течение очень долгого времени главной спортивной целью для моих детей было оставаться посредственными. Я хотела, чтобы они были достаточно спортивными, чтобы не позориться на уроках физкультуры, но не настолько талантливыми, чтобы в них проснулись спортсмены и принялись портить мои выходные.

Когда девочки были маленькими, они захотели заниматься гимнастикой, поэтому раз в неделю мы ездили в местный спортзал, где они крутились колесом и тянули носочек. Я читала, периодически поднимала глаза и кричала: «Здорово, милая!». И все было идеально, пока после одного из занятий ко мне не подошла тренер и не сказала: «У ваших дочек большие перспективы. Пора им заниматься почаще, раза три в неделю». Я посмотрела на нее, улыбнулась, поблагодарила и подумала: Так, новый вид спорта, настало твое время! На следующей неделе мы вступили в местную футбольную команду. Девочкам было весело, и пока от них не требовали ни особого усердия, ни реального обучения чему-то, я была спокойна – можно было и дальше оставаться на уровне умеренного увлечения спортом.

После развода моя Тиш начала увядать. Я наблюдала, как она все чаще утоляет свое горе в еде и проводит слишком много времени в своей комнате. Я знала, что ей нужно больше двигаться, но так же на собственном опыте знала, что, предложив ребенку подобное, вызову у него лишь обратную реакцию. Тиш было десять. Мне тоже было десять, когда у меня началась булимия. Мне казалось, что моя малышка балансирует на грани – еще чуть-чуть и рухнет. Мне стало страшно.

Как-то вечером я села с Эбби на диван и сказала:

– Мне кажется, нам нужно снова поводить ее к психологу.

– Да нет, не думаю, – не согласилась со мной Эбби. – Мне кажется, ей просто нужно отвлечься, а не вариться в собственных мыслях. Я тоже много об этом думала. Я бы