Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон

Я: Прости, что? Ты вообще видела Тиш? Да этот ребенок не побежит, даже если дом охватит пламя. А эти футболистки, которые по стране катаются, они же играют с пеленок. Ну нет, спасибо. Мы же помочь ей хотим, а не унизить.

Эбби: А у меня хорошее предчувствие. Она прирожденный лидер. Я вижу, как у нее глаза горят, когда мы говорим о футболе. Мне кажется, ей понравится.

Я: Без шансов. Она сейчас так ранима. Что, если она не справится и ее это добьет?

Эбби: А что, если справится и ее это закалит?

Не сказав ничего мне, Эбби позвонила Крейгу – тот играл в футбол всю жизнь, и расклад сил мгновенно превратился в двое против одного. План был прост: спросить у Тиш, не хочет ли она попробовать поиграть в элитной футбольной команде – даже если мама против и «лучше знает». И вот однажды после уроков я, Эбби и Крейг втроем сели поговорить с Тиш.

Она замерла и окинула нас настороженным взглядом. После развода дети часто пребывают в состоянии «бей или беги».

– Что случилось? – спросила она. – Опять плохие новости?

– Нет, – сказал Крейг. – Больше никаких плохих новостей. Мы хотели знать, не хотела бы ты попробовать свои силы в элитной футбольной команде?

Тиш фыркнула от смеха, но, когда поняла, что мы не шутим, осеклась. Посмотрела сначала на Крейга. Затем на меня. А потом ее взгляд уперся в Эбби.

Тиш: Погодите. Вы серьезно?

Эбби: Да.

Тиш: Вы думаете, у меня получится?

Я уже открыла было рот, чтобы сказать: «Ну, милая, не забывай, что эти девочки играют намного дольше, и просто попробовать – это уже смело, и мы должны быть нацелены не на результат, а просто на…»

Но прежде чем я успела издать хоть звук, Эбби посмотрела Тиш прямо в глаза и сказала:

– Да. Я верю, что ты справишься. У тебя есть и потенциал, и страсть. Кто-то же должен и справляться. Так почему не ты?

О боже, подумала я. Она безумна. Вообще, блин, не понимает, что делает.

Не сводя глаз с Эбби, Тиш сказала:

– Окей. Я попробую.

– Замечательно, – сказал Крейг.

– Круто, – сказала Эбби.

БЕДА, подумала я.

А затем мы все улыбнулись Тиш.

До начала испытаний оставалось четыре недели. Тиш, Эбби и Крейг провели их, тренируясь бить по мячу на стадионе начальной школы и просматривая матчи Женской Национальной сборной в нашей гостиной. Эбби и Крейг переписывались, обсуждали стратегию тренировок. Тиш и Эбби говорили об игре так много и часто, что Футбол официально стал новым членом нашей семьи. Еще они постоянно вместе ходили на пробежки, хотя те никогда не проходили гладко. Тиш все время жаловалась и плакала. Однажды днем они вместе вошли в дом, потные, задыхающиеся. Тиш, громко топая, взбежала по лестнице и, прежде чем захлопнуть дверь, проорала:

– Я НЕ МОГУ! У МЕНЯ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! НЕНАВИЖУ ВСЕ ЭТО!

Я застыла и тут же принялась лихорадочно прикидывать, какие лекарства выпишут Тиш после того, как этот жуткий эксперимент провалится и мы официально сломаем ей жизнь. Уже во второй раз.

Эбби же, обернувшись, заметила меня и сказала:

– Все нормально, – она указала наверх. – Так и должно быть. Не ходи туда пока что. Она скоро спустится.

И Тиш правда спустилась – зареванная, но тихая. Села на диван между Эбби и мной. Какое-то время мы все молча смотрели телевизор, а когда началась реклама, Эбби сказала, не отрывая взгляда от экрана:

– Я ненавидела пробежку всю свою карьеру. Вечно плакала из-за нее. И все равно бегала, потому что знала – играть не получится, если я буду не в форме. Но я, блин, ненавидела каждую минуту этих пробежек.

Тиш кивнула и спросила:

– Во сколько завтра побежим?

Проходит несколько недель, и вот мы везем Тиш на первый день испытаний. Я обнимаю гигантский термос с успокоительным чаем. Приезжаем на поле. Вокруг – сплошь девчонки в блестящей униформе, в которой они раскатывают по всей стране, а наша Тиш – в футболке из летнего лагеря и спортивных шортах. На фут ниже любой другой девочки. Когда я обратила на это внимание Эбби, та сказала:

– Что? Да ничего она не ниже. Зайка, когда речь заходит о Тиш, в тебе включается какая-то проецируемая дисморфия[20]. Присмотрись, она такого же роста, как и все.

Я прищурилась.

– Ну, внутри она точно ниже.

– Нет, Гленнон, – отрезала Эбби. – Не ниже.

Мы обнимаемся – Тиш, Эбби, Крейг и я. Тиш смотрит на меня мокрыми глазами. Я задерживаю дыхание. Эбби смотрит на меня большими глазами. Мне хочется сказать: «Лапуля, забудь. Мама рядом, давай сядем в машину и поехали мороженого поедим». Но вместо этого я говорю: «Я в тебя верю, Тиш. Это сложно. Но нам это по плечу».

Она отворачивается от нас и медленно идет на поле. Я смотрю, как моя малышка уходит, идет прямо навстречу чему-то очень-очень сложному. Никогда прежде мое сердце не колотилось так быстро и не застревало так глубоко в горле. Она кажется такой маленькой, а небо, поле и задача впереди – такими огромными. А она уходит – от нас – к той скамейке, на которой сидят другие девочки. И как только она доходит до скамьи, и она и мы вдруг понимаем: О БОЖЕ. О Боже. О-Бо-же. На скамейке же нет свободных мест! И вот она становится с краю. Ей неловко. Она не знает, куда деть руки. Аутсайдер. Не вписалась в Золотой круг. Не стала частью. Не одна из них.

– Все в порядке? – трогает меня за руку Эбби.

Я: Нет. Мы совершили ошибку.

Эбби: Никакая это не ошибка.

Я отнимаю руку и молюсь: Господи, пожалуйста, если Ты есть, пусть они будут добры к моей девочке. Пусть позовут ее в свой круг. Направь мяч в ворота, даже если она просто случайно до него дотронется, а нет, так сотвори какое-нибудь другое футбольное чудо, чтобы она вписалась в эту команду. Если совсем ничего не выйдет – устрой землетрясение. Но пожалуйста, Боже, пусть все это поскорее закончится, иначе мое сердце не выдержит.

Испытания начинаются. Тиш как будто не понимает, что делает. Часто теряет мяч. Она не такая быстрая, как другие девочки. Несколько раз она оглядывается на Эбби. Та улыбается ей и ободряюще кивает. И Тиш пытается снова. Несколько раз у нее выходит вполне сносно. Она делает пас, и Эбби говорит, что Тиш удается видеть все поле, понимать ход игры