Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

держа чашу с чаем, другой он делал пометки на четырнадцати бутылках с водой. Некоторые из них наполнить было легко: каналы и ручьи, начинавшиеся на территории поместий, протекали вдоль улиц центрального квартала. Для других пришлось сменить форму и маленьким лисенком проникнуть к декоративным прудам, которыми так любила любоваться поутру столичная знать.

И теперь важно было не перепутать, в какой бутылке какая вода.

Прицепив же к каждой бутылке листок с именем семьи, Король Демонов подозвал девушку:

— Аосянь! Иди сюда.

— Ты как будто собаку зовешь, — откликнулась она.

Тем не менее, пришла.

— Ты ведь умеешь нормально разговаривать, — продолжила она, — Я слышала.

— Умею, — легко согласился Ичэнь, — С теми, кто не знают, кто я такой. Так что считай это проявлением доверия.

— Доверия?

Аосянь мотнула головой.

— Упаси Небо от такого доверия.

— Пусть упасет, — хмыкнул он.

А затем сложил руки в шутовски-церемонном жесте:

— Этот демон просит Бога Войны об услуге. Бог Войны окажет милость?

— Перестань, — поморщилась девушка, — Хватит ерничать и говори, что тебе надо.

— Женщины, — вздохнул Король Демонов, — Вам не угодить. Короче. Мне нужна твоя кровь.

Фея-Бабочка застыла пораженной статуей.

— Моя… что? — только и спросила она.

Мао Ичэнь удержался от напрашивающегося ответа.

— Твоя кровь. Немного. Несколько капель. Не бойся, я не собираюсь связывать нас вместе и подставлять под формацию Развеивания Духа.

Инь Аосянь фыркнула.

— Не сомневаюсь в этом. Но я знаю множество других заклятий, что можно наложить, используя чужую кровь. От проклятий до приворота.

— Интересно, — хмыкнул Ичэнь, — А чего из этого ты больше боишься?

Фея-Бабочка выразительно посмотрела на него и отвернулась.

Она ничего не сказала.

— Я могу даже не прикасаться к твоей крови, — добавил Ичэнь, — Сделаешь все сама по моему указанию. А после того, как я узнаю то, что мне нужно, оставишь ее себе и распорядишься как сама пожелаешь.

— Зачем тебе это? — коротко спросила Аосянь.

— Чтобы отыскать Ночного Жнеца, — отвечал Ичэнь.

Она ничего не сказала. Но в руке её появился кинжал Небесного Царства, а в аметистовых глазах — безмолвный вопрос.

В ответ Король Демонов пододвинул к ней четырнадцать бутылок с водой.

— Капай в них поочередно, пока не будет нестандартной реакции.

После чего, глядя на то, как сверхострое лезвие прокалывает нежную кожу, вдруг решил пояснить свои мотивы, — что вообще-то было ему несвойственно:

— Ночной Жнец начал действовать одновременно с тем, как на Земное Царство упали Цветы Греха. Значит, один из цветов должен воздействовать на него, причем по всей видимости, постоянно. Значит, цветок упал близ его дома и там распространяет свой аромат. Вода по природе своей растворяет и хранит в себе все, что в неё попадает. В водоемах нужного нам поместья должен был остаться яд Цветка. А значит, при контакте с кровью небожителя…

Договорить он не успел. Четвертая капля крови упала в бутылку, — и яд в воде немедленно отреагировал. Темный дым наполнил комнату, когда упавшая в воду кровь вдруг полыхнула багряным пламенем. Пошло трещинами стекло, и с запозданием сообразив, что сейчас будет, Ичэнь мгновенно сместился между бутылкой и девушкой.

Осколки стекла угодили в полу халата; к счастью, мощности взрыва не хватило, чтобы пробить ткань насквозь. Подброшенный под самый потолок кусок бумаги медленно спускался, и поймав его в воздухе, Ичэнь прочитал:

— Поместье Фань.

Бог Войны выдохнула, скрывая испуг — и облегчение.

— Это там? Там держат Лоу Синь?

Ичэнь кивнул:

— Сейчас я отправлюсь в поместье Жунь. Если мне удастся убедить министра, он поможет получить от Императора указ об обыске поместья. Но прежде, чем я уйду… дай мне руку.

Аосянь дрогнула всем телом, когда он осторожно взял её за хрупкое запястье. В тот момент, не зная точно, никто не подумал бы, что эта рука сразила в свое время многие сотни его подданных.

Казалось, что если сжать её слишком сильно, то тонкие кости легко сломаются.

— Что ты собираешься делать? — спросила Бог Войны.

Не отвечая на вопрос, лис склонился к её пальцам, согревая их своим дыханием, — и несколько раз стремительно прошелся языком, зализывая ранку. Всего пару секунд это продолжалось, прежде чем Аосянь вырвала руку из его хватки.

— Это отвратительно! — заявила она, отстраняясь назад.

— Пусть так, — пожал плечами Демон-Лис, — Зато заживет быстрее.

Аосянь быстро отвернулась, и Ичэнь не мог сказать с уверенностью: его воображение играет с ним злые шутки, или же действительно её щеки слегка покраснели.

Несмотря на поздний час, министр Жунь еще не отходил ко сну, и Мао Ичэня пропустили к нему сравнительно легко. Визит в поместье был более чем кстати: Ичэнь сознавал, что в последнее время появлялся здесь слишком редко, и продолжительное отсутствие «малыша Бао-Бао» становится подозрительным. Простенькая иллюзия позволила барышне Жунь Ли снова пообщаться с пушистым другом.

Пока настоящий Ичэнь предстал перед её отцом.

— Что вам удалось узнать? — спрашивал тот прямо.

— Имя убийцы, — прямо ответил Король Демонов, — Его мотив, личность нынешней жертвы и где он её держит.

Жунь Менгъяо кивнул:

— Вы оправдываете ожидания, чиновник Цзянь. Если ваша информация достоверна. Расскажите мне подробнее.

— У каждого убийства есть мотив, господин Жунь, — отвечал Король Демонов, — Мотив может быть безумным, но даже в безумии есть своя логика. Поэтому я искал то, что объединяет жертв. Все они — молодые девушки. Одна — вовсе совсем ребенок. Две — невесты, собиравшиеся вступить в брак, еще одна вступила в брак недавно. Перед смертью она сказала про цветы; скорее всего, убийца обращал на них особое внимание. В тот вечер она ходила за травами, и я полагаю, могла украсить себя венком из цветов.

— Вы сказали, что две из них невесты, — указал Менгъяо, — Но я помню только одну.

— Простите, господин Жунь, — поправился Ичэнь, — Я включил в выкладку четвертую жертву, которая еще жива и которую есть шанс спасти. Лоу Синь. Где иероглиф «Синь» означает «свежесть»; более того, история о том, почему ей дали такое имя, не так давно звучала в присутствии высшей столичной знати.

Министр юстиции задумался, а потом кивнул. Не было понятно, вспомнил он рассказ старика Лоу или же просто велел подчиненному продолжать.

— Сопоставив общие черты жертв, я пришел к единственному выводу. Их всех объединяет нечто, что напоминает убийце о юности и свежести. Как сказал коронер Гу, при всей жестокости убийцы ни одна из них не подверглась надругательству, — из-за благородства? Не думаю. Я пришел к выводу, что убийца стар, нездоров и немощен в мужском плане. Каждый взгляд на юную девушку, у которой вся жизнь впереди, напоминает ему, что его собственная жизнь подходит к концу,