Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Господин Лоу, вам не требуется меня убеждать, — заверил Ичэнь, — Лучше расскажите больше подробностей. Где именно они собирались гулять? С семьей господина Жу вы связывались?

Король Демонов как раз успел нанести любимые места прогулок пропавшей девушки на схематичный план города, когда вернулась Бог Войны.

И он немедля взял ее в оборот:

— Аосянь, записывай. Пропавшая — Лоу Синь, семнадцать лет, из семьи ученого второй ступени. Месяц назад имела первый выход в свет; планировала в ближайший год вступить в брак с Жу Юем, городским чиновником восьмого ранга.

При свидетелях девушка не стала спорить и огрызаться. Поставив принесенный тофу перед Ичэнем, она села рядом и пододвинула к себе бумагу.

— Синь — как «горечь», «вера» или «свежесть»? — уточнила она.

Ичэнь взглядом переадресовал вопрос господину Лоу.

— Как «свежесть», — ответил тот, — У её матери рано появилась седина в волосах. Поэтому мы старались дать ей имя, с которым она как можно дольше будет оставаться юной и…

Голос его дрогнул. Казалось, что еще немного, и старик расплачется прямо перед чиновником.

— Мы найдем её, — серьезно заверила Аосянь, — Будьте уверены: Небеса не оставят вас.

— На Небеса здесь точно рассчитывать не стоит, — резковато бросил Король Демонов, — Скажите мне, господин Лоу: эту историю про имя вы рассказывали при ее выходе в свет? Кстати, что было за мероприятие?

Господин Лоу несколько раз торопливо кивнул:

— Это был прием в честь праздника Цинмин в поместье министра Чжаня. Там был весь цвет столичной знати; нас с семьей пригласили в честь моих былых заслуг.

— Запиши это, — приказал Ичэнь.

Хотя испепеляющий взгляд аметистовых глаз прозрачно намекнул, что такой тон ему еще припомнят.

— На том приеме сын министра Цзюя вел себя с ней излишне фамильярно, — припомнил вдруг старик, — Я не хочу клеветать на благородного человека, но очень похоже было, что он пытался совратить мою дочь. Вы думаете, что он…

— Цзюй Юань не Ночной Жнец, — с уверенностью заявил Ичэнь, — Есть однозначный признак, различающий их. Не стройте догадок, господин Лоу: вести расследование предоставьте мне.

Когда поток посетителей схлынул, Ичэнь оглядел план города. Затем сверился с отложенными Аосянь записями и сделал еще пару пометок.

За это утро через его «приемную» прошли почти полсотни человек, но по итогу отметок на карте оказалось чуть больше полудюжины. Правда, что неудачно, распределились они почти равномерно по всей территории города.

— Почему ты так уверен в Цзюй Юане? — не удержалась от вопроса Аосянь, и голос ее дрогнул.

Не нужно было особой проницательности, чтобы понять, что после того, что случилось между ними, она была бы рада, если бы именно он оказался убийцей.

— Почерк не тот, — пояснил Ичэнь, — Ни на одной из жертв нет следов надругательств. Цзюй Юань — сластолюбец; у него четыре наложницы, и он при этом шляется по борделям. Убивая девушек, не тронуть ни одну из них? Это не в его характере.

Чуть подумав, он добавил:

— Да и вообще, если честно, не в мужской природе. Секс и убийство — два величайших природных способа доминирования. Это прописано в самых глубинных инстинктах, хоть у смертного, хоть у зверя, хоть у демона, хоть у небожителя. Мы утверждаем себя, когда убиваем врага и делим ложе с женщиной; но мы не поступаем наоборот. Если мужчина делит ложе с врагом или убивает женщин, значит, у него что-то по-крупному не в порядке.

— Не приписывай другим свои извращенные мотивы, — отрезала Аосянь.

Король демонов, не стесняясь, рассмеялся:

— О, моя милая феечка, ты не вполне понимаешь, о чем говоришь. Я не приписываю вам свои мотивы. Я лишь отражаю то, что показываете мне вы. Я дьявол, если ты забыла, и ваши души для меня открыты. Все то, что вы прячете, я выставляю напоказ.

Он пожал плечами:

— За то вы меня так и ненавидите.

На секунду Аосянь застыла, но затем решительно покачала головой:

— Нет. Ты лукавишь, Мао Ичэнь. Ты не просто «отражаешь». Ты искушаешь их, склоняешь во грех. Думаешь, я не помню твой сад из Цветов Греха? Думаешь, я не знаю, как действуют они на смертных?

— Как они действуют, мы можем наблюдать вокруг себя в настоящее время, — указал Ичэнь, — Потому что КОЕ-КТО разорил мой сад, позволив цветам упасть в нижние царства. Но суть даже не в этом. Если дать цветок истинно добродетельному человеку, то он не подействует никак. Если дать цветок небожителю, тот умрет мучительной смертью. Зато если грех, на котором пророс цветок, откликнется в сердце человека… Вот тогда начнется самое интересное.

Аосянь отвернулась в отвращении.

— Погибли три девушки. Совсем скоро погибнет четвертая. Это, по-твоему, интересно?

Ичэнь усмехнулся:

— Ты читаешь морали дьяволу? Плохая идея, моя милая феечка.

— Не называй меня так!

Однако он продолжал ухмыляться:

— Как же ты предпочитаешь, чтобы я к тебе обращался? А-эр? Наложница Инь? Или, может, госпожа Цзянь?

Бог Войны дернулась, как от удара. Сжав кулаки, она обернулась к заклятому врагу.

— А что? — спросила она, — Ты считаешь меня таковой? Или, может, ты собираешься… утвердить свое доминирование?

Она не скрывала своего страха, но голос звучал твердо, и бить она была готова на поражение.

— Я бы, может, и не против, — хмыкнул Ичэнь, — Но времени у нас нет. Нужно идти по следу, пока он не остыл.

Аосянь выдохнула, и мышцы её расслабились.

— Ты знаешь, откуда начать?

Судя по взгляду, которым она окинула карту, Бог Войны всерьез готовилась к тому, что придется прочесать весь город.

— Знаю, — кивнул Король Демонов, — Ведь о мужских инстинктах я сказал не просто так. Это подсказка, ключ к его мотивам. И сопоставив её с закономерностью в выборе жертв… Я знаю, кто следующая.

— Оцепить северный берег. Никого не подпускать.

Дюжина полицейских, одетых в кожаные доспехи и вооруженных окованными железом дубинками, выстроились редкой цепью, огораживая участок набережной.

— Расходитесь. Работает Ведомство Исполнения Наказаний. Чинить препятствия — государственное преступление.

Не обращая внимания на недовольных прохожих, Мао Ичэнь прошелся по месту, где должны были гулять вчера вечером Жу Юй и Лоу Синь.

Где «Синь» — как «свежесть», а не «горечь» и не «вера».

Аосянь с ним не было: девушка осталась следить за домом. Полицейских же, среди которых половина сами были разбойниками, пошедшими на службу ради амнистии, Король Демонов считал недостойными своих мыслей. Поэтому в молчании оглядывал он местность в поисках следов.

Наконец, удача улыбнулась ему. Обнаружив следы