Преподаватель - Юлия Хокка

Но самое веселое было дальше. Эта маленькая стерва позвонила преподавательнице и пожаловалась на меня, причем здорово все приукрасив. Оказалось, что Злата у нас – бедная и несчастная, обиженная злобной Олесей, девочка. Она выполняет столько дел, решает столько вопросов, ни минуты свободной у нее нет, а противная Леся пишет ей и срочно требует деньги. Так и сказала – требует. Срочно. И, несмотря на объяснения Златы, что та крайне занята, Олеся продолжает агрессивно и абсолютно по-хамски вымогать гроши, так потом еще и недовольна суммой, которую ей с барского плеча все-таки отправили.

Как же я была зла. Эта дрянь перевернула произошедшее. Все было не так. Она сама игнорировала и хамила, а потом вот так обставила ситуацию. И ведь не постеснялась позвонить Ксении Витальевне, чтобы нажаловаться.

Яна, которая оказалась в курсе всей этой ссоры, предупредила меня, чтобы я была осторожнее. Она уверяла, что из вредности Филиппова может наставить мне «н» в журнале задним числом, что потом скажется на допуске к сессии.

Что ж. Придется делать селфи на каждой паре, чтобы потом подтвердить свое присутствие в случае чего. Вот надо было себе такую головную боль нажить?

Больше всего в этой истории расстраивал момент с Ксенией Витальевной. Она, конечно, сразу связалась со мной после звонка старосты, и я попыталась объяснить ей, как все произошло на самом деле. Но душа все равно была не на месте. Я действительно очень любила этого преподавателя и беспокоилась за свою репутацию в ее глазах. А вдруг она поверила Злате? Она же не знает эту козу с мерзотной стороны. В глазах всех педагогов наша староста – хорошая девочка и прилежная студентка. Жаль, что никто из них не видит, как она не выполняет свои обязанности внутри группы, грубит нам и буквально посылает, когда мы обращаемся с какой-то просьбой или вопросом. И как она за спиной обсуждает тех же преподавателей с Рубиновой и ее подружками.

В какой-то момент я пожалела, что влезла во всю эту историю. Пусть бы эта мелкая дрянь подавилась своими деньгами. Пара тысяч – не лишняя, конечно, но и не спасет. Но потом, чуть поразмыслив, я пришла к выводу, что сделала все верно. За свои права и справедливость надо бороться. Хотя бы попытаться. Да, в этот раз все вышло боком, такое случается, но нерешаемых проблем не бывает. Разве что за редким исключением.

Ксения Витальевна предложила зайти к ней в деканат после пар и обсудить сложившуюся ситуацию: разделить обязанности и решить денежный вопрос. Я с радостью согласилась. Скрывать мне было нечего, за слова привыкла отвечать, да и переписку была готова показать, в случае чего.

Староста так и не убрала меня из черного списка и выложила несколько историй, в которых возмущалась наглостью некоторых плохих людей, портящих ей настроение. Намек оказался настолько прозрачным, что по тексту всем было ясно, кто этот плохой человек.

Да и наплевать. Пусть одногруппники и друзья Филипповой думают что хотят.

Только неприятно было бы, если бы дурные слухи обо мне дошли до преподавателей, которых я уважала.

– Олег Сергеевич, а можно вас спросить? – послышался приторный голосок Рубиновой.

У нее связки не лопнут? Это ж надо так голос выдавливать. Она реально думает, что подкупит этой клоунадой Шефера?

– По теме, надеюсь? – Резким движением головы он убрал спадающие на лицо непослушные пряди.

– Не совсем, но мне ну о-о-очень интересно ваше мнение! – хлопая наращенными ресничками, промурлыкала Марина.

– Ладно, – Олег Сергеевич присел на краешек преподавательского стола, – слушаю.

Сегодня он был в темно-серых джинсах и в бордовом джемпере, рукава которого поднял до локтей, несмотря на прохладный воздух в помещении. Длинные прямые пальцы сжимали черный планшет с несколькими прикрепленными к нему листами бумаги. Тяжелая серебряная цепочка свободно висела рядом с черным плетеным браслетом на суховатом, но жилистом запястье.

– Нужно ли уважать чужое время, особенно если человек делает одолжение? – с невинной интонацией поинтересовалась Рубинова.

Мне захотелось снова обернуться, чтобы глянуть, как из ее пасти капает яд.

– Конечно. Время – важный и абсолютно невосполнимый ресурс. Лично мне его сейчас чрезвычайно не хватает, – невозмутимо произнес Шефер.

– Вот смотрите, – не успокаивалась Маринка. Все остальные заинтересованно слушали. – Допустим, один человек решает поделиться деньгами с другим человеком, который ему помог. Но тот, вместо того чтобы с благодарностью их принять, когда у первого будет время их отправить, начинает писать и требовать эти деньги немедленно. Это нормально?

По аудитории поплыл шепот. Глянув на Алену, я пожала плечами. Ожидаемо от Марины-злобной-псины. Подруга вскинула брови, скривив рот – она была на моей стороне. Настя, проспав пару, пропускала все веселье. А Злата сидела с каменным лицом, словно эта история ее не касалась. Миловидное личико, прямые блестящие русые волосы, миниатюрная фигура – с виду скромный ангелочек, а на деле такая противная дрянь.

Набрав полные легкие воздуха, я медленно и громко выдохнула. Шефер покосился на меня.

В конце аудитории тихонечко засмеялся Антон, но Рубинова на него шикнула.

– Если судить исключительно по вашей формулировке, – начал говорить Олег Сергеевич, поднявшись на ноги, – то, конечно, это ненормально и невежливо. Но никогда нельзя кого-то оценивать, не выслушав другую сторону. – Он медленно прошелся от одной стены к другой. – Возможно, все было несколько иначе, тогда может оказаться прав второй человек, а не первый. Да и вообще, – преподаватель остановился у прохода в центре аудитории и, прищурившись, посмотрел на Маринку, – каждый человек, выражая свою позицию, в своих глазах для себя прав. И если он не глуп, то свою точку зрения сможет аргументировать. Правда – не истина, она может быть у каждого своя.

Повисла тишина. Рубинова, видимо, не могла придумать, что ответить. Я ухмыльнулась краешком рта.

Сделав еще пару шагов вперед, Шефер остановился около моей парты. Я ощутила запах свежего парфюма и вдохнула поглубже. Бабочки затрепетали внизу живота. Время начало течь странно – каждая секунда будто растягивалась, подобно мягкому пластилину.

Он был так близко…

Олег Сергеевич касался столешницы кончиками пальцев. Моя соседка снова болела, так что я сидела одна и смогла незаметно подвинуться к преподавателю чуть ближе.

– Надеюсь, на этом лирическая пауза закончена? Мне неинтересно обсуждать ваши проблемы. Поверьте, хватает своих…

– Расскажите нам, поделитесь! Может, сможем вам помочь, – тут же влезла Рубинова, даже не дав ему договорить.

Шефер повторил название новой темы, полностью проигнорировав ее глупую реплику, и начал читать лекцию, поглядывая в планшет. Обычно он рассказывал все сам, не пользуясь дополнительным материалом. На этот