Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Да и я мог бы додуматься!

– А кто тебе мешал? – резонно уточнил Соколовский и, не дождавшись ответа, написал сумму премии на листке бумаги. – Вот твоя доля!

– О… йаааа! – довольно протянул Генчик, правда, из-за общей вредности натуры тут же скуксился: – Но могла же быть больше! Арбайтен делал я!

– Работал ты, а подумал Иван. И ты же сам его попросил, да? Да! Так чего теперь скандалишь? – усмехнулся Сокол.

Скандалил Генчик по вполне понятной ему причине – денег было отчаянно жалко, а ещё жальче, что они достались тому самому Ивану, от которого у него прямо-таки изжога начиналась, стоило только об этом типе вспомнить!

Собственно, это решение Сокола и стало последней каплей, переполнившей мелкое блюдечко, где уныло плескалось Генчиково терпение.

Он, получив весьма и весьма приличную сумму премии, вышел из кабинета Соколовского. Скорбь о десятипроцентной потере и жажда реванша заставили его рискнуть окликнуть пролетающего мимо ворона. Нет, так-то Генчик старался держаться как можно дальше от Крамеша – ворон изрядно напугал его в прошлый их разговор. Но сейчас усиленная жадностью злость на Ивана заставила позабыть об осторожности:

– Крамеш! Погоди!

– Это ты мне? – удивился Бескрайнов, разворачиваясь в воздухе и приземляясь на пол.

Через секунду он уже был на ногах, мрачно глядя на блондина.

– Чего надо? – нелюбезно уточнил он.

– Я тебя предупредить хотел… – зачастил Геннадий.

– И о чём же? – чёрная бровь презрительно дёрнулась.

– Мы сегодня с Ильёй на болото ездили, и он захотел брата позвать, в смысле Ивана…

– И почему ты ррешил, что мне интерресны твои перредвижения? – холодно спросил Крамеш.

– Потому что этот самый Иван начал у меня выспрашивать про Танины квартиры! – выпалил Геннадий.

– Про что? – удивился Бескрайнов.

– Да я сам удивился… Я-то думал, что у Тани только одна квартира, а Иван говорит, что, похоже, у неё ещё две есть в этом же доме! Но я-то что? Я ж не знаю… Короче, я ему ничего не сказал, но вот откуда он это знает и почему интересуется? Может, он из этих… которые только за деньгами охотятся?

– Вот как… – задумчиво протянул Крамеш, – А что ещё он спрррашивал?

– Да вроде больше ничего такого, – Генчик старательно не смотрел в глаза ворона – в них попросту неприятно было заглядывать – слишком тёмная, чёрная радужка сливалась со зрачком. – Короче, ты посмотри за ним, а то ещё обидит Таню!

– Я посмотррю, – мрачно пообещал Крамеш, глядя вслед торопливо удаляющемуся Генчику.

То, что тот прятал от него глаза, Крамеша ничуть не удивило – прямой его взгляд вообще мало кто выдерживал – Сокол, норуши, кое-кто из лис, Вран, Сшайр, да ещё Таня, вот и всё, а вот новость, принесённая лягухом, впечатлила:

– Да ладно… пррравда что ли? Он что, самоустрраниться из жизни ррешил? – призадумался Крамеш, мгновенно принимая решение и направляясь в номер Ивана.

Генчик, войдя к себе, не стал плотно закрывать дверь, оставил щёлку, а когда услышал, что совсем недалеко открылась и закрылась дверь номера, довольно ухмыльнулся:

– Удачный у меня сегодня день – проблема точно решена – одним махом я вывел из игры и этого Ивана, и Крамеша – Таня ни за что ему не простит, когда он что-то этакое нехорошее сделает с человеком!

Генчик закрыл дверь и отправился в ванную – расслабиться и смыть с себя запах тины.

А Крамеш уверенно вошёл в номер Ивана как раз в тот момент, когда тот в своих метаниях повернулся спиной к двери. Щелчок замка заставил его обернуться и удивлённо посмотреть на черноволосого и черноглазого Бескрайнова.

– Владимир? Чем обязан? – недоумевающе спросил Иван.

– Спрросить кое-что хотел… – с недоброй усмешкой ответил ему Крамеш, подходя ближе.

– Что именно?

– Деньги любишь?

– Что? – Иван ожидал чего угодно, но только не этого. – Какие деньги?

Крамеш прищурился, поймав взгляд собеседника и велел:

– Сейчас ты выйдешь из гостиницы, поверрнёшь напрраво, и на углу ещё рраз поверрнёшь напрраво, перрейдёшь доррогу и остановишься у дерревьев напрротив. Понял? Стой там и жди меня! Ни с кем не заговарривай и на вопрросы не отвечай!

***

Крамеш много чего видел в своей жизни, причём по большей части это «много чего» было поганым, мрачным или жестоким. От людей он в принципе ничего хорошего не ждал, жалеть чужаков не собирался, а за обиду Татьяне мог не задумываясь уничтожить…

– Могу, – осознал Крамеш, глядя на недоумевающего Ивана, стоящего посреди комнаты. – Только вот… всё-таки лучше задуматься!

Он особенно пристально присматривался именно к этому человеку, стоило только заподозрить, что они с его Таней начали общаться чуть ближе, чем обычные мимознакомые. Присматривался, и…

– Ничего такого в нём не было! Я же смотрел и следил! – соображал Крамеш, глядя, как Иван, под воздействием его морока, послушно идёт к выходу из номера.

Уж что-что, а когда Крамеш следил, то мимо даже тополиный пух опасался без разрешения пролетать, ибо это было чревато…

– Я следил хорошо, просто отлично! Но не было в нём алчности! Да, бестолковый, когда работает, да, заумный, да, конечно, он не достоин Тани… Но неужели я ошибся? Или не ошибся, а тут что-то другое?

Крамеш ударился об пол, подскочил с пола вороном и легко вылетел в окно. Нет-нет, лететь ему было вовсе недалеко – соседний дом, приоткрытое окно, рядом – удобная ветка дерева.

– Кррылана! – окликнул дальнюю родственницу Бескрайнов. – Твой муж меня не пррибьёт, если я тебя ненадолго пррриглашу пррогуляться?

– Он в рейсе, – безмятежно откликнулась Крылана. – А что такое случилось, что ты встррёпанный?

– Да вот… кое-что прроверрить надо! Я не умею прроваливаться в воспоминания так, как ты, а надо бы кое-кого пррроверрить!

– Ты, может, влетишь и ррасскажешь? – насторожилась Крылана.

– Нет, лучше, чтобы норруши не были в куррсе. Дело касается Татьяны…

Через некоторое время к Ивану, бесцельно стоявшему около деревьев, подошла очень красивая черноволосая и черноглазая женщина, мягко взяла его под руку и увела прочь, а за ними полетел ворон.

В небольшом офисе, который Крылана снимала для приёма пациентов, нуждающихся в