Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

плану: первый пункт – достать платок, а второй – вернуться и пообщаться с оборзевшим в край Геннадием! – хмыкнул Сокол. – Ладно, давай обратно пузырьки, раз уж они не потребовались, и лети к машине, а я – напрямую в гостиницу.

Филипп махнул платком, упал на землю, подскочил уже соколом, вокруг завился пролетавший мимо ветер, услужливо подхватил хищную птицу и понёс так стремительно, что даже у Крамеша, привычного к скорости Соколовского, рот открылся от изумления.

***

Геннадий наплавался в тёплой воде, наотдыхался, а потом направился в комнату и… замер на пороге, банально не узнавая, куда он попал.

– Что? Что это? – забормотал он, озираясь по сторонам – уходил из комфортабельного современного номера, обставленного со всевозможным удобством, вернулся, а тут…

– Потемневшие облупленные до кирпичей стены, серый потолок, тёмный пол. И где моя мебель? А огромный телевизор? А мои вещи? Где? Где они?

В комнате был только грубо сколоченный табурет, на который Генчик и садиться-то побрезговал бы!

– Что происходит? – ахнул он, невольно делая шаг назад и врезаясь в сплошную стену. – Тут же была дверь! Моя ванная! Где всё?

– Где-где… а нету, – беззвучно усмехнулась Шушана. – Номер-то тю-тю… И ванная с ним того… утутюхала. Я уж не знаю, что там с тобой Сокол сделает, но пока его тут нет – я за него!

Геннадий ощупывал стену, пытаясь найти пропавшую дверь, и тут услышал странный звук за спиной – словно совсем рядом негромко стукнуло что-то деревянное.

Он резко обернулся и уставился на табурет, оказавшийся неожиданно близко от него, брезгливо сморщился – табурет каким-то образом напомнил ему грубую мебель в замке Гертруды, а потом пнул дурацкую штуку ногой.

В следующий миг он уже летел к стене, от души подбитый под колени оскорблённым табуретом…

– И… раз – лягух, два – не лягух, три – лягух, четыре – не лягух, – посмеивалась Шушана. – А вот не попадайся разъярённой норуши в лапы, скот такой! Я ж тебя так просто теперь не выпущу! А что? Номера нет, с ним никто не общается – табурет у меня хоть и исполнительный, но молчаливый отчего-то… Короче, у нас тут всё отлично – практически для всех полная идиллия!

Глава 32. Затейливость

Геннадий, прижавшись к стене, с ужасом смотрел на табурет, который брал разбег, отступив аж к противоположной стене.

– Отстань! Отвяжись от меня! – заорал Герман. – Проооочь!

– Да счас, – фыркнула Шушана в междустенье.

Нет, она никогда не была жестока, просто… просто есть закон.

– Если ты выбрал дорогу, уверенно шёл по ней, был готов затоптать всех, кто попадёт тебе под ноги, лишь бы добиться своего, то уж получай всё, что на этом пути встретишь… Вот сейчас встретил меня, потом Сокол прилетит, его встретишь. Я-то что? Я просто немного поиграю – ты же собирался играть моей Таней! А вот уж как Финист с тобой разбираться будет – то его право!

Белобрысый, растрёпанный принц, который вышел из ванной, а значит, и в комнате оказался в одних боксёрских трусах весёленькой салатовой расцветочки, был уже в синяках и небольших ссадинах. Он всячески пытался взять верх над врагом – табуретом, но увы, увы, мебель оказалась исключительно прочной, разбиваться о стену и не думала, а вот нападать стала только активнее.

Тогда Геннадий решил спасаться хитростью и помчался вдоль стены, в надежде потом развернуться и загнать табурет в угол…

И тут Шушана услышала, как в чердачное окно влетел хозяин гостиницы.

– Эх… как-то слишком быстро! – покачала она головой. – Хотя… ещё можно много чего успеть!

Она подобрала лежащую на полу палочку, взмахнула ею, как дирижёр перед оркестром, и табурет, получив сигнал к изменению стратегии, увеличил скорость, стремительно догнал Геннадия, подбил его краем сидения под колени, а дальше мчался уже с седоком, верещащим от неожиданного ощущения – спрыгнуть с табурета он не мог. Правда, это было недолго – до того самого угла, куда Генчик так мечтал загнать преследователя.

Ловкий бросок, и седок улетел в одну стену, составляющую угол, а отлетев от неё лягухом, ударился о другую, рухнув на пол уже человеком.

– Ты ж смотри, какой интересный эффект! – удивилась Шушана. – Не помню, как это называется у людей, но это что-то очень интересное! А ну, давай ещё разок! – беззвучно скомандовала она табурету.

Соколовский добрался до своего кабинета, спрятал в сейф драгоценные пузырьки и платок, вычесал из волос остатки строительного мусора, в который превратилась заброшка, переоделся – за шиворот тоже много чего насыпалось – и наконец-то решил отправиться к Геннадию.

Правда, найти дверь его номера Филипп Иванович не смог.

– Шушаночка! – окликнул он норушь.

– Слушаю вас! – отозвалась она через секунду, обнаружившись на подоконнике напротив.

– А где у нас дверь номера Германа? А главное, где его постоялец?

– Номера нет, – сообщила норушь абсолютно безмятежно. – Вы сами велели так устроить!

– Велел, но не для меня же! – Соколовский никак не мог понять, что именно происходит. – Мне нужно увидеть Геннадия!

– Пожалуйста! – Шушана кивнула на стену. – Вот, посмотрите сами, всё как заказывали – номера нет, а постоялец – в наличии.

Соколовский уставился на стену, ставшую прозрачной, и застыл – прямо на него мчался вконец ошалевший белобрысый принц в салатовом исподнем, вопя что-то малоразборчивое, а за ним, всё ускоряясь, стучал ножками грубо сколоченный табурет, через пару секунд он догнал принца и поскакал уже с ним, направляясь в угол помещения.

Резкое торможение, бросок…

– Это ж надо, как затейливо-то… я и не знал, что если он так пинг-понгом летает в углу, то у него одновременно, пусть даже на миг, и лягушачьи части проявляются, и людские! – присвистнул Соколовский. – Шушаночка, вы меня прямо поразили!

– Ничего такого не делала, выполняла ваше распоряжение, – бесстрастно сообщила норушь. – А что там табурет оказался... Так это просто… мы же заботливые! И мебеля предоставили, а одновременно и досуг обеспечили – чего ему скучать-то?

– Восхитительно! – одобрил Соколовский. – Просто чудесный у него досуг вышел!

– Какой гость, такой и досуг! – кивнула Шушана.

Некоторое время они любовались дуэтом Генчика и его досуга, фиксируя дивные изменения внешности принца во время его двойного «пинпонгового» полёта.

– То задние лапы на миг