Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

Вторая линия тянется в диаметрально противоположном направлении. Смертельно опасных призраков в нашем фольклоре еще больше, чем в английских средневековых летописях и мистической литературе. Недоброжелательные духи концентрируются главным образом в быличках и житиях отшельников, но и в городских легендах попадаются абсолютно не характерные для Англии ситуации. Жертва, подобная Жужу с Кузнецкого Моста, в Лондоне нипочем не заделалась бы маньяком-убийцей. Англичане пускали бы слезу по бедной девушке и в худшем случае приписали бы ей горестные завывания и скорбь по минувшей любви.

Жутчайшие русские призраки – Белая женщина, жердяй, встречник, колокольный ман – как и древняя английская нечисть, имеют неясное происхождение и не зависят от окружающей нас действительности. Отвратительны духи, атакующие христианских подвижников. Казалось бы, они тоже наделены миссией – смутить человека. Но попробуем взглянуть на монашеский подвиг под иным углом. Аскетизм и умное делание открывают монаху путь к Богу. Пройти по нему непросто. Населяющие инобытие сущности, безусловно, враждебны людям и могут быть названы бесами (этот термин возник не сразу). Но не они проникают в келью монаха, а монах вторгается в их мир.

Если англичане черпали свои лучшие ужасы из старинных манускриптов, то русские писатели обращались к собственному крестьянству, бережно хранящему многовековые предания. Самые впечатляющие произведения о призраках – «Бесы», «Страшная месть», «Вий», «Бежин луг», «Собака», «Белая лошадь» – опираются на деревенский фольклор, а не на великосветские фантазии. А вот зарубежная мистическая традиция у нас не прижилась. Кроме «Пиковой дамы» и рассказа Андреева, подлинных «страшилок» нет. В передаче чувства страха (чеховские «Страхи», романы Достоевского, повести Л.Н. Толстого) равных нашим писателям не было, но причиной тому – их психологический дар, а не мистическое чутье.

Нетрудно заметить, что авторы названных произведений – ведущие мастера русского слова. Никто из них, кроме Гоголя, целенаправленно мистикой не занимался. Возврата к фольклорным истокам, случившегося на излете Викторианской эпохи в Англии, у нас, увы, не состоялось. И если можно так выразиться, профессиональных мистиков наша литература не знает. Претендовали на эту роль и Сологуб, и Ремизов, но им недостало знаний и вкуса. Для мистиков они были слишком уж современны.

Я рассуждаю о страхах, подозревая, что многих читателей, верящих в сверхъестественное, настоящими, в моем понимании, привидениями не запугаешь. Они сочтут чудовищ детскими глупостями и бабушкиными сказками. Для них, напротив, трагичны встречи с теми, кто испытывает загробные муки или тоскует по любимым, а страшны те мертвецы, которые унесли с собой злобу, ненависть, обиду и теперь наполняют ими мир живых.

Наш современник не привык думать о жизни после смерти. Его пугают земные потери, страдания и нужды. Эту психологию он невольно вменяет и духам. С момента вкушения плода древа познания он убежден в идентичности земных и небесных законов и поэтому наделяет призраков собственной моралью. «Все так называемые разрешения последних вопросов, – отмечал Шестов, – сводятся к тому, что люди надеются в ином мире жить не хуже, главное, не иначе, чем живут устроенные поденщики в этом мире. Будет и освежающий сон, и свет, и тепло, и покой – и даже, может быть, обязательный труд: ведь скучно, неслыханно скучно без упряжек и без работы (оттого так много среди духов учителей, «пожарных» и прочих трудолюбцев. – А.В.). Но эти чаяния… имеют своим источником не соприкосновение мирам иным: они добыты здесь, из недр нашей земли».

Вообразите существ, не привязанных к людям, не испытывающих наших потребностей, погруженных в себя и едва ли нас замечающих. Разве не покажутся они нам страшными? Страшными из-за своей отрешенности от всего того, что нас тяготит и радует[75]. Допустим, человеку дано их видеть, особенно когда он сам далек от мирской суеты. Разве не попытается он убедить себя в человечности привидений, лишь бы не чувствовать страх перед ними? Они такие же, как мы! И страх отступает…

По замечанию многих философов, от Монтеня до Достоевского, мы боимся не самой смерти, а сопровождающих ее боли и лишений. Если бы мы осознали смерть как таковую, то подобно героям Толстого ощутили бы подлинный ужас. Точно так же не осознаем мы привидений. В их лице нас пугают убийцы, психопаты, энергетические вампиры и прочая дребедень, а не само инобытие, сокрушающее земные ценности и реалии. Но в отличие от безликой смерти привидения несут нам весть о другой жизни, в которой, по выражению Шопенгауэра, исчезает окружающий нас мир, но остается наше человеческое «я». Когда-нибудь мы заживем ею и будем казаться тем, кто остался на земле, враждебными и чужими. И оставшиеся будут правы – нельзя не ужаснуться соприкосновению двух миров, столь не схожих друг с другом.

Список литературы

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2008.

Булгаковский Д.Г. Из загробного мира. Явления умерших от глубокой древности до наших дней. СПб., 1894.

Бунин И.А. Собрание сочинений. Т. 1–6. М.: Художественная литература, 1987–1988.

Былички и бывальщины Воронежского края / Сост. Т.Ф. Пухова. Воронеж: ВГУ, 2008.

Вацуро В.Э. Готический роман в России. М.: Новое литературное обозрение, 2002.

Власова М.Н. Новая АБЕВЕГА русских суеверий. СПб.: Северо-Запад, 1995.

Врангель Н.Н. Старые усадьбы. Очерки русского искусства и быта, 1910.

Гоголь Н.В. Собрание сочинений. Т. 1–7. М.: Художественная литература, 1976.

Грушко Е.А., Медведев Ю.М. Словарь русских суеверий, заклинаний, примет и поверий. Нижний Новгород: «Русский купец» и «Братья славяне», 1995.

Жуковский В.А. Стихотворения. Баллады. Повести и поэмы. Сказки. М.: АСТ; Астрель, 2010.

Забылин М.М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1880.

Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. Умершие неестественной смертью и русалки. М.: Индрик, 1995.

Киевские ведьмы. Фантастические повести первой трети XIX века / Сост. Ю.М. Медведев. М.: Русская книга, 1996.

Коровина Е.А. Москва мистическая. М.: Центрполиграф, 2012.

Криничная Н.А. Русская мифология: Мир образов фольклора. М.: Академический Проект, Гаудеамус, 2004.

Лаврентьева Е.В. Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. М.: Молодая гвардия, 2006.

Левкиевская Е.Е. Мифы русского народа. М.: АСТ: Астрель; Владимир: ВКТ, 2011.

Макаров М.Н. Русские предания. М., 1838–1840.

Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. М.: Институт русской цивилизации, 2013.

Мистика Серебряного века / Сост. И. Панкеев. М.: Терра, 2002.

Монах Митрофан. Загробная жизнь. Киев: Радуга, 1991.

Предания русского народа / Сост. И.Н. Кузнецов. М.: Вече, 2008.

Пушкин А.С. Сочинения. Т. 1–3. М.: Художественная литература, 1985–1986.

Райан В.Ф. Баня в полночь: Исторический обзор магии и гаданий в России / Пер. Л.И. Авиловой, И.И. Соколовой и др. М.: