Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

В истории отшельника-бенедиктинца, чуть было не ставшего официально признанным французским святым, прежде всего обращает на себя внимание то, насколько его пророчества были схожи с предсказаниями, данными чуть позже Жанной д’Арк: и в том и в другом случае речь шла о судьбах Французского королевства и его правителей. Иными словами, о политических пророчествах, которые не только были переданы Карлу VII лично, но и исполнились, что подтверждало их Божественное происхождение и приравнивало к чуду. Именно этим обстоятельством Людовик XI обосновывал свое желание канонизировать Жана из Гента в письме Сиксту IV[1145]. Однако он никогда, насколько можно судить, не рассматривал подобную возможность применительно к Орлеанской Деве.

Как я упоминала выше, Филипп Контамин связывал подобное «замалчивание» заслуг французской героини с личной неприязнью, которую испытывал Людовик к своему отцу и его окружению. И все же, на мой взгляд, данную гипотезу нельзя считать обоснованной. Следует прежде всего учитывать, что, отправив многих советников Карла VII в отставку в начале собственного правления, король очень быстро вернул большинство из них ко двору[1146]. Важным представляется и то обстоятельство, что некоторые авторы конца XV – начала XVI в. искренне считали, что процесс по реабилитации Жанны д’Арк был начат лично Людовиком XI. Такого мнения придерживались, к примеру, Джованни Сабадино дельи Арьенти, Джакопо Филиппо Форести да Бергамо и Антуан Дюфур[1147]. Франсуа де Бельфоре полагал также, что в правление именно этого монарха последние остававшиеся в живых судьи Девы были преданы казни за выдвинутые против нее лживые обвинения[1148].

При анализе этих высказываний, безусловно, необходимо учитывать пропагандистские цели, которые преследовали их авторы. Как отмечала Колетт Бон, правление Людовика XI было отмечено появлением огромного количества произведений, прославлявших Карла VII: короля-победителя сравнивали с его сыном, в упрек которому ставили как его личные качества, так и неудачную внутреннюю и внешнюю политику[1149]. С восшествием на престол Карла VIII (1483–1498) восхваление его деда достигло апогея: Карл VII уподоблялся Людовику Святому, тогда как Людовик XI практически не упоминался в исторических сочинениях. Та же тенденция, хотя и в более мягкой форме, сохранилась в правление Людовика XII (1498–1515)[1150]. Произведения Джованни Сабадино и Джакопо Филиппо Форести, превозносивших Людовика XI за его участие в реабилитации Жанны, безусловно, никак не вписывались в данную историографическую традицию, и тому имелись веские причины. Так, сочинение Сабадино (1483) было посвящено Джиневре Сфорца, супруге герцога Болоньи Санте Бентивольо и племяннице Франческо Сфорца, первого герцога Милана из этой династии, пользовавшегося поддержкой Людовика XI[1151]. Компиляция Форести (1497) посвящалась Беатриче Арагонской, королеве Венгрии и Богемии и родной тетке Беатриче д’Эсте, бывшей замужем за Лодовико Сфорца, к этому времени превратившимся в противника Карла VIII на Апеннинском полуострове[1152]. Таким образом, восхваление Людовика XI в сочинениях этих итальянских авторов объяснялось сугубо политическими причинами. Однако появление того же сюжета у Антуана Дюфура, королевского исповедника и одного из самых близких Людовику XII людей[1153], никак не укладывалось в намеченную К. Бон историографическую традицию. Стоит также отметить, что и в тех сочинениях конца XV в., авторы которых весьма критически оценивали Людовика XI, тема его пренебрежительного отношения к памяти Девы никогда не поднималась. Именно поэтому анализ текста «Розария войн», в котором Ф. Контамин видел подтверждение нелюбви Людовика XI к Жанне д’Арк, представляется особенно важным.

Наставление будущему Карлу VIII было создано в 1481–1482 гг. и сохранилось в девяти манускриптах, один из которых считается королевским и является наиболее полным, т. е. включает в себя, помимо собственно поучений короля своему сыну, историческую хронику, тексты молитв и календарь[1154]. Автором «Розария…» на сегодняшний день принято считать придворного врача и астролога Пьера Шуане[1155], однако ряд исследователей допускает личное участие Людовика XI в создании данного текста[1156].

Rosier des guerres состоял из девяти глав, семь из которых были посвящены разнообразным проблемам, связанным с делами управления государством. Своей главной целью автор полагал обучение дофина «преуспевать, править и побеждать, увеличивая территорию королевства»[1157], а потому основное внимание он уделил правилам ведения войны и отдельных битв, вопросам организации войска, а также подбора советников и военачальников, их личным качествам, необходимым для успешного воплощения в жизнь политики правителя, первоочередной задачей которого являлось, по мнению автора, сохранение мира и справедливости, защита Церкви и подданных[1158]. Девятая глава представляла собой краткую историческую хронику, повествующую о правлении всех предыдущих королей Франции, начиная от легендарного Приама и заканчивая Карлом VII[1159]. История всегда повторяется (ne soit riens advenu que presque semblable autreffoiz n’ait este), писал Шуане, а потому управление страной можно считать удачным только в том случае, если монарх помнит о прошлом, опирается на опыт своих предшественников и не повторяет их ошибок[1160]. Именно в этой последней части сочинения был помещен и рассказ о деяниях Жанны д’Арк, стиль которого Ф. Контамин определил как краткий и сухой.

На первый взгляд история французской героини в изложении Пьера Шуане действительно производила подобное впечатление. События ее жизни оказывались сведены в «Розарии…» к самому необходимому минимуму: среди них отсутствовали подробности о детстве и юности девушки, упоминания о ее первых откровениях, сцена узнавания дофина в Шиноне[1161]. Снятию осады с Орлеана автор посвятил всего пять предложений[1162]. Следует при этом отметить, что в хронике Жиля ле Бувье по прозвищу Герольд Берри (1451–1455), являвшейся основным источником информации для Пьера Шуане, многие из этих особенностей жизненного пути Жанны присутствовали.

И все же у этих двух сочинений имелось одно важное сходство. И в том и в другом тексте главным действующим лицом являлась отнюдь не Дева. Она выступала здесь всего лишь как один из военачальников Карла VII, действиям которого, напротив, было уделено основное внимание. Военные кампании, следующие за снятием осады с Орлеана, рассматривались обоими авторами как результат решений, принятых монархом, а не его помощницей: в большинстве случае она даже не упоминалась в тексте. Не посланница Господа вела дофина за собой, но он сам собирал войско, подчинял себе города, лежавшие у него на пути, торжественно входил в Реймс, где и становился королем[1163]. При этом и Жиль ле Бувье, и Пьер Шуане «забывали» сообщить своим читателям о том, что девушка участвовала в данной церемонии, хотя и перечисляли имена других присутствующих[1164]. Точно так же все последующие походы – взятие Суассона, Шато-Тьерри, Провена, Компьеня и Санлиса, штурм Парижа, покорение жителей Ланьи и т. д. –