После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

— Рабочая цель? — спросил эксперт.

— Показать совпадающий контактный след между краской согласия, приложениями сотрудников и смывом с резервного оборудования. Не определять виновного, намерение или действительность подписи.

— Стоимость настройки?

— Снижение температуры рук. Прекращаю при двадцати семи с половиной, исчезновении запаха или изменении отрицательного контроля.

Секретарь повторил условия. Только после этого председатель произнёс разрешение начинать.

— Начинайте, — сказал председатель.

Денис поднялся.

— До анализа я прошу приобщить образец воды «Баланс». Он докажет, что наши резервуары не содержат договорных составов.

— Резервуар прошёл внешний контроль, — ответил Роман. — Отбор проведём после документов.

— Тогда Морозова получит возможность загрязнить его своим проявителем.

— Он находится в отдельной зоне.

Денис подошёл к резервуару, но Роман велел остановиться. В этот момент серебристая стенка тихо щёлкнула.

Я почувствовала полынь.

Запах был резким, свежим, хотя резервуар оставался закрытым.

— Активный след у дальней стены, — сказала я. — Проверить печати.

Индикатор Романа перешёл из зелёного в серый. На нижнем крае резервуара проступила чёрная трещина. Печать находилась не на крышке, которую проверяли при входе, а под декоративным кольцом основания.

Еремеев снова бросился к выходу.

Два сотрудника комиссии задержали его в зелёной зоне.

— Заседание приостановить, — начал председатель.

Из трещины вышла чёрная лента. Она пересекла солевой поддон — соль была настроена только фиксировать размыкание, не удерживать договорный след — и потянулась к столу, где лежали незавершённые соглашения.

До моего проявителя оставался один шаг. Если я закончу доказательство, комиссия сможет решить залог. Если продолжу, морок доберётся до свидетелей раньше сорока секунд.

— Прерываю исследование ради защиты людей, — сказала я для протокола. — Рабочая проба не активирована.

Я отставила чашку и взяла подготовленный пакет соли.

— Мила, северный выход. Роман, приостановка договоров по аварийной процедуре. Зоя Петровна, вы на связи?

— На связи. Порог по карте, без расширения задачи.

Денис отступал не к выходу, а к служебной двери, ведущей в Аптекарский переулок.

— Остановите его, — сказал Роман.

Чёрная лента ударила в стол. Все незавершённые договоры поднялись краями, будто под ними прошёл поток воздуха.

Морок собрался над резервуаром в знакомое бесформенное пятно и вытянулся к моей подписи.

Он не произнёс ни слова. Но собственная память услужливо повторила голос Дениса: подпиши, и всё закончится.

Я высыпала первую линию порога.

Слушание ещё могло доказать подлог. Сначала нужно было сохранить людей, которые пришли это услышать.

ГЛАВА 19. Моё согласие вам не принадлежит

Мила открыла северные двери и повела людей по зелёной разметке. Никто не бежал. Репетиция превратила страх в последовательность действий.

Одна женщина пыталась вернуться за сумкой с документами. Мила не хватала её, а указала на номер места и пообещала, что сотрудник вынесет сумку после очистки. Медик провёл Тамару Львовну, пострадавшую на ярмарке, отдельным проходом. Зоя с экрана считала людей по рядам и сообщила, когда зелёная зона опустела.

— Свидетели выведены, комиссия остаётся за защитным щитом, — сказал Роман.

Только после этого я замкнула последнюю секцию.

Пресса выходила последней из северного ряда. Журналист местного канала держал камеру включённой и пятился, пока сотрудник безопасности не потребовал повернуться лицом по ходу движения. Оператор возмутился, что пропустит главное.

— Главное сейчас — не упасть на кабель, — сказала Мила и вывела его за дверь.

В жёлтой зоне остались председатель, двое экспертов и секретарь. Защитный щит перед ними не был стеной: прозрачные пластины задерживали капли и обрывки заражённой бумаги, но не договорный след. Поэтому комиссия отодвинула все личные документы в металлический ящик. Каждый вслух подтвердил, что не подписывает и не отменяет ничего до снятия угрозы.

Еремеев у выхода кричал, что ему трудно дышать. Медик не спорил и не обвинял его в притворстве. Посадил на пол, дал кислород, проверил насыщение крови. Два сотрудника остались рядом. Даже человек, которого подозревали в подделке пломб, не лишался помощи и не получал возможности уйти под её видом.

Резервуар щёлкнул второй раз. Нижнее декоративное кольцо разошлось на ширину пальца. Внутри оказался плоский контейнер, которого не было на внешней схеме. Чёрный след шёл не из воды, а из этого скрытого отсека.

— Зафиксирован неучтённый модуль, — сказал Роман в камеру. — Не вскрывать. Технику «Баланса» отвести от оборудования.

Техник поднял обе руки.

— Я его не устанавливал. Нам выдали резервуар уже опечатанным.

— Кто выдал?

— Павел Сергеевич. Сегодня утром.

Еремеев перестал просить кислород и закрыл глаза. Роман не стал допрашивать его посреди аварии. Назвал время и передал сведения сотруднику протокола.

Я замкнула соль вокруг стола документов и произнесла задачу: не выпускать активный договорный след за границу до остановки. Рябина засветилась.

— Тридцать и восемь, — сообщила я.

Морок ударился в