После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Роман включил камеру.

— Денис Соколов, выйдите из нижней камеры и держите руки на виду.

— Если вы войдёте, сорвёте узел! — крикнул Денис снизу. — Только Лада может его остановить.

— Неправда, — сказала я. — Механический вентиль закрывается любым человеком после снятия скобы.

— Я поставил обратную блокировку. Без ключа источник уйдёт в городской контур.

Длинный ключ снова нагрелся. Не потому, что Денис говорил правду, а потому, что семейный порог был открыт.

Группа спустилась первой. Денис стоял у резервуара. Медная труба дрожала, вентиль открыт. В одной руке он держал чёрный управляющий ключ, в другой — распечатанный договор.

На полу лежал снятый фиксатор вентиля. Денис заранее знал, что мы обнаружили транспортную скобу: сведения попали в открытый акт обследования. Он использовал нашу правильную фиксацию, чтобы быстро вернуть поток.

Управляющий ключ не был магическим артефактом. Обычный электронный брелок от насоса в техническом канале. Красный индикатор показывал максимальную подачу. За стеной гудел мотор.

— Где насос? — спросил Роман.

— Под площадью, — ответила я. — Если обесточить здание, аккумулятор продержится около десяти минут. Маркировка таких систем была в накладной.

Один сотрудник передал команду наружной группе найти и отключить блок. Мы не стали ждать: втулка у источника уже покрывалась инеем.

Инженер измерил давление на манометре. Стрелка дрожала у красной отметки.

— Механическое закрытие займёт двадцать секунд, если резьба цела, — сказал он. — При заклинивании снимаем нагрузку с насоса и ждём группу с зажимом.

— Через сколько разрыв? — спросил Роман.

— Не определю. Втулка старая, паспортных данных нет.

Никто не сказал «успеем». Арсений разложил резак, но не касался нити. Если разрезать связь до закрытия вентиля, морок потеряет направляющую и разойдётся по воде. Если ждать слишком долго, труба могла лопнуть. Порядок был единственным преимуществом, которое мы ещё сохраняли.

— Подпиши передачу, — сказал он мне. — Я закрою отбор и отдам ключ. Всё закончится сейчас.

Он держал лист так, чтобы я видела нижнюю строку. «Владелица добровольно передаёт право эксплуатации природного источника ООО “Баланс” сроком на пятнадцать лет». Возмещение определялось отдельным соглашением, которого при договоре не было.

— Пятнадцать лет без цены? — спросила я.

— Цена согласована с инвестором. Тебе пойдёт процент после выхода на объём.

— Какой процент?

— Сейчас не время считать.

Именно так он отвечал в браке, когда просил подписать срочный акт. Сначала уверял, что всё просчитано, потом объявлял мои вопросы несвоевременными, а после называл согласованным то, чего я не слышала.

— Название инвестора?

— Коммерческая тайна.

— Разрешение на добычу?

— Получим после стабилизации.

— Значит, у вас нет ни цены, ни покупателя, которого вы готовы назвать, ни разрешения. Только насос и мой дом.

— У меня есть контракт, который спасёт сорок семь рабочих мест.

— Покажите.

Денис не показал. Чёрный налёт над договором стал плотнее. Морок не создавал ложь за него, но делал страх последствий громче любого отсутствующего документа.

Чёрный налёт вокруг втулки поднимался от воды. Морок из павильона не исчез: оставшаяся связь тянулась по трубе и собиралась над резервуаром.

— Положите ключ и договор, — приказал Роман.

— Вы не понимаете систему. Инвестор получит воду сегодня или компания не переживёт месяц. Четырнадцать миллионов обязательств. Лада, ты можешь спасти и дом, и людей. Просто подпиши.

Вот она, выгода без мистического секрета. Денис заложил будущую воду, чтобы закрыть финансовую дыру. Морок нужен был не для великой власти, а чтобы люди соглашались финансировать его решения.

— Моё согласие вам не принадлежит, — сказала я. — И без него вода тоже.

— Тогда труба разорвётся.

— Нет. Мы уже закрывали её без вашего ключа.

По плану Роман вслух распространил аварийную приостановку на договор добычи воды, копию которого нашли в филиале. Нить над трубой ослабла.

Секретарь комиссии повторил постановление по громкой связи из павильона. Номер дела, время, основание. Слова не были заклинанием. Морок ослаб, потому что договор, на котором он держался, перестал действовать даже формально. Процедура отняла у него пищу точнее, чем попытка перекричать Дениса.

Я высыпала заранее оставленную в подвале нейтральную соль по старой разметке. Две линии вели от резервуара к открытому солевому контейнеру. Сотрудник включил нагрев пластин.

— Лада, — сказал Денис тише. — Ты мёрзнешь. Подпись — и я остановлю.

Пальцы действительно дрожали. Страх искал знакомый выход: согласиться, чтобы кто-то более уверенный решил. Но теперь рядом были свидетели, план и люди, которым не требовалось моё подчинение.

— Роман, фиксируйте отказ. Арсений, связь после закрытия вентиля.

Инженер из группы задержания надел рычаг на механический шток. Денис метнулся к нему. Второй сотрудник перехватил его, чёрный ключ упал на пол.

Денис ударился плечом о резервуар и попытался вывернуться. Сотрудник не бил его и не тянул к мороку. Прижал к сухой стене, завёл руки назад и предупредил о задержании. Договор остался у Дениса в пальцах: вырывать лист через активную нить было опаснее,