Станция, которой нет - Алексей Андреевич Корнелюк

вторую коробку.

— Не надо, — сказал Михаил.

Артём посмотрел на него.

— Она лёгкая.

— Всё равно.

— Пап, я не развалюсь.

Слово прозвучало буднично.

Пап.

Не как прощение. Не как возвращение. Просто старое название человека, который стоял на лестничной площадке с коробкой книг.

Михаил ничего не ответил сразу.

Артём нахмурился.

— Ты опять завис?

— Нет. Пошли.

Они начали спускаться.

На пятом этаже Артём спросил:

— Ты реально был у вокзала?

— Да.

— Зачем?

Михаил подумал.

— Ездил.

— Куда?

— Долго объяснять.

— Тогда не надо.

— Не надо.

На четвёртом этаже коробка в руках Артёма накренилась.

— Осторожно.

— Я держу.

— Там что?

— Кажется, провода.

Артём рассмеялся.

— Мама хотела выбросить. Я сказал, ты обидишься.

— Можно было выбросить.

— Серьёзно?

— Да.

— Там зарядка от телефона, которого у тебя лет десять нет.

— Значит, очень ценная.

Артём усмехнулся.

Михаил услышал в его смехе что-то своё. Не красивое, не большое. Просто короткий звук на лестнице.

Они вынесли коробки к подъезду.

Такси уже уехало.

— Отлично, — сказал Михаил.

— Ты машину не просил ждать?

— Нет.

— Почему?

— Не подумал.

— Очень на тебя похоже.

Сказано было без ненависти. Скорее как давно установленный факт.

Михаил поставил коробку на асфальт.

— Сейчас вызову другую.

Артём поставил свою рядом.

— Я помогу остальные принести.

— Не надо. Иди ешь.

— Бутерброд я доел.

— Всё равно.

— Я уже вышел.

Они вернулись.

На втором подъёме Лена стояла возле коробок.

— Я заказала грузовое такси, — сказала она. — Будет через пятнадцать минут.

— Я бы сам.

— Знаю.

— Деньги переведу.

— Не надо.

— Лена.

— Потом переведёшь половину, если очень захочешь быть самостоятельным.

Она взяла чёрный пакет.

— Ты куда? — спросил Михаил.

— Вниз.

— Не надо.

— Господи, вас двое, и оба решили, что женщины не носят куртки в пакетах.

Она пошла первой.

Втроём они перенесли вещи за два захода.

Без разговоров о семье.

Без признаний.

Без вопроса, можно ли всё исправить.

Лена жаловалась, что в пакете оторвалась ручка. Артём говорил, что провода надо выбросить прямо возле мусорных баков. Михаил защищал только один удлинитель, потому что тот действительно работал. Лена сказала, что слышит это одиннадцать лет.

Грузовое такси приехало в 19:21.

Водитель открыл багажник и спросил:

— Всё?

Михаил посмотрел на четыре коробки и пакет.

— Всё.

Лена стояла у подъезда, скрестив руки. Артём рядом, без куртки.

— Иди домой, замёрзнешь, — сказал Михаил.

— Нормально.

— Куртку надень.

Артём закатил глаза.

— Началось.

— Всё, молчу.

Водитель загрузил последнюю коробку.

Михаил достал красный поезд из кармана. Не собирался. Просто рука полезла за телефоном и вытащила игрушку вместе с ним.

Поезд упал на асфальт.

Покатился криво и остановился у кеда Артёма.

Тот наклонился. Поднял.

Посмотрел на сломанное колесо.

Лена тоже посмотрела.

— Откуда он у тебя? — спросил Артём.

Михаил почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Нашёл.

— Где?

— В поезде.

Артём перевернул игрушку.

На дне была маленькая царапина в форме буквы «А».

— Это мой, — сказал он.

Лена нахмурилась.

— Он давно потерялся.

— Я его в семь лет потерял, — сказал Артём. — Мы ещё на дачу ездили. Я думал, он под сиденьем машины.

Михаил смотрел на игрушку.

— Хочешь забрать?

Артём покрутил поезд в руке. Потом протянул отцу.

— Нет.

Михаил взял.

— Почему?

— Ты же нашёл.

— Но он твой.

— Был мой.

Та же фраза, что на станции с взрослым Артёмом.

Михаил ждал продолжения.

Артём сунул руки в карманы.

— Колесо можно сделать.

— Из пробки?

— Из чего угодно. У меня в мастерской пластик есть.

— В какой мастерской?

— В школе. Труд.

— Ты можешь?

— Наверное.

Пауза.

— Принести в следующий раз? — спросил Михаил.

Слова вышли осторожно. Без обещания. Без требования назначить следующий раз прямо сейчас.

Артём посмотрел на мать.

Лена не вмешалась.

— Можешь, — сказал он. — Только сначала напиши.

— Хорошо.

— И не через месяц.

Михаил кивнул.

— Напишу завтра.

Артём сразу насторожился.

— Не надо каждый день.

— Тогда в пятницу.

— Почему в пятницу?

— Не знаю. Пятница слишком много обещает.

Артём посмотрел на него странно.

— Что?

— Ничего. Среда лучше.

Михаил улыбнулся.

— Договорились. Напишу в среду.

— Через неделю?

— Через неделю.

— Коротко.

— Коротко.

Лена посмотрела на него внимательнее. Возможно, узнала что-то. Или просто увидела, что он не пытается немедленно превратить разрешение написать в новую семью.

Водитель хлопнул багажником.

— Поехали?

— Да.

Михаил открыл дверь.

— Пока, — сказала Лена.

— Давай.

— Пока, — сказал Артём.

Михаил посмотрел на него.

— До среды.

Артём не ответил. Только кивнул.

Машина тронулась.

В зеркале заднего вида Михаил видел, как они стоят возле подъезда. Лена что-то сказала. Артём пожал плечами. Потом они пошли домой.

Не махали.

И правильно.

Михаил сел глубже в кресло. Красный поезд лежал в ладони.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Артёма:

И колесо не потеряй.

Михаил набрал:

Не потеряю.

Посмотрел.

Стер.

Написал:

Положил во внутренний карман.

Отправил.

Артём ответил почти сразу:

Нормально.

Михаил убрал телефон.

За окном шёл обычный вечер среды. Люди возвращались с работы, покупали хлеб, стояли на остановках, опаздывали, успевали, не знали про поезд без номера и станцию, которой нет.

Водитель включил радио.

— Музыка не мешает?

— Нет.

Играла незнакомая песня.

Михаил держал игрушечный поезд в кармане, чтобы тот не бился о коробки на поворотах.

На этот раз он знал, куда едет.

Эпилог. До себя

Через семь сред Михаил снова стоял у того же подъезда.

На этот раз не бежал.

Пришёл в 18:54, написал Артёму:

Я внизу.

Ответ пришёл через минуту:

Поднимайся. Домофон починили.

Михаил посмотрел на светящийся экран домофона. Нажал кнопку квартиры.

— Кто? — спросил Артём.

— Я.

— Я вижу.

Замок щёлкнул.

Лифт тоже починили, но Михаил пошёл пешком. Не из символических соображений. Просто в кабине пахло краской, а на двери висела бумажка: «Не более двух человек». Михаил за последние месяцы стал подозрительно уважать инструкции, особенно те, которые не требовали анализа детских травм.

На шестом этаже дверь была приоткрыта.

Артём сидел в прихожей на корточках и завязывал шнурки.

— Ты уходишь? — спросил Михаил.

— В мастерскую.

— Я не вовремя?

Артём посмотрел на часы.

— Вовремя. Просто пойдём вместе.

— Куда?

— В школу.

— Сейчас?

— Там кружок до девяти. Ты же поезд принёс?

Михаил достал из внутреннего кармана красную игрушку без колеса.

За семь недель она побывала у мастера по ремонту часов, в магазине игрушек, в двух хозяйственных отделах и у мужчины на рынке, который обещал «сделать как родное», а потом предложил прикрутить мебельный ролик.

Михаил отказался.

— Принёс.

Артём взял поезд, проверил крышу, днище, царапину в форме буквы «А».

— Не потерял.

— Нет.

— Молодец.

Слово прозвучало без насмешки, но Михаил всё равно почувствовал себя шестилетним.

Из комнаты вышла Лена.

— Привет.

— Привет.

Она держала чашку. Не кривую, обычную, магазинную. Волосы были собраны, на лице никаких следов глины. За семь недель Михаил так и не спросил, ходит ли она на керамику в настоящей жизни. Один раз хотел. Потом решил, что чужая несостоявшаяся мастерская — не повод назначать человеку новое увлечение.

— Вы надолго? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Михаил.

Артём посмотрел на него.

— До девяти.

— До девяти, — исправился Михаил.

— Хорошо, — сказала Лена. — Я закрою дверь?

— Да.

Они вышли на лестницу.

Лена не напомнила Михаилу, чтобы он привёл сына вовремя. Раньше напомнила бы. Возможно, решила проверить. Возможно, просто устала. Михаил не стал превращать