Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

А светло, как днём.

Потому что прожекторы и целые световые линии, вмонтированные в стены. Здесь, у меня над головой, звёздное небо и полная луна. Призрачный свет отражается белоснежной массой, и кажется, что сосновый бор подсвечен какой-то хитроумной магией.

Проникнув внутрь иллюзии, Хорвен зависла над расчищенным от снега участком. Камеры на гончую не реагировали. Если тут и присутствовали артефакторные датчики, тревогу они не поднимали.

— Что будем делать? — спросил Шимановский.

Поднимаю руку:

— Тихо. Не мешай.

По моему приказу Хорвен набирает высоту.

Трансляция создаёт полное ощущение присутствия. Очень необычно, пока не привыкнешь. Вроде, стоишь на месте и одновременно паришь, рассматривая комплекс с прилегающей территорией. Ворота находились с противоположной стороны периметра, от них в лес тянулась чёрная асфальтовая лента. Расчищено идеально. Не удивлюсь, если они к этому вопросу пирокинетика подключили…

Лес подступал к «Стаху» очень плотно. Сплошная стена, ощетинившаяся острыми верхушками сосен. Деревья покачивались и скрипели на ветру — всё это фиксировали датчики биомеха.

Вообще, в меня вливался плотный поток данных, недоступных простому человеку. Хорвен видела в разных спектрах, могла переключаться на тепловое зрение. Звуки тоже усиливались многократно. А ещё гончая ощущала давление ветра на свой корпус, точную температуру воздуха, влажность и даже состав атмосферы! Таким органам чувств можно лишь позавидовать.

Комплекс выглядел как приземистый склад. Два уровня, плоская крыша, огромные окна и отдельно стоящие ангары. Большое заснеженное пространство, которое давно не использовалось. Несколько припаркованных вездеходов. И совершенно неуместная здесь труба… из которой шёл очень странный дым. Почему странный? Да потому, что анализ Хорвен показывал: этот дым могут зафиксировать только её сверхчувствительные датчики. Сторонний наблюдатель-человек решит…

А что он решит?

Дым очень основательно фильтровался какими-то навороченными устройствами. Позавидуют даже европейцы с их тягой ко всему экологичному…

Хорвен поднялась ещё на несколько десятков метров, и комплекс скрылся под иллюзией. Секунда — и все здания со стеной и ангарами растворились в зимней панораме. Дикий лес — и ничего кроме.

Гончая ныряет вниз и начинает спускаться по размашистой спирали.

Я получаю возможность взглянуть на затерянный центр под разными углами. Ни гербов, ни флагов, ни надписей. Вездеходы с обычными номерами, не клановыми. Мехов и броневиков нет, но я уже знаю, что охрану осуществляет отряд хорошо подготовленных одарённых. И да, тут везде понатыканы ловушки.

Прервав трансляцию, я шагнул к своему спутнику, выбросил руку и вогнал ему в сонную артерию иглу.

Игла, как вы понимаете, была смазана нейротоксином.

Шимановский выпучил глаза, попытался закричать, но из его глотки вырвалось только невразумительное сипение. Ноги моего проводника подкосились, и Шимановский повалился мордой в снег. Тут же, словно ожидая моего знака, проявили себя белые фигуры, сливавшиеся до этого с ночью и угрюмыми деревьями. Поляка подхватили под руки и уволокли в сторону домоморфа. Троицу поглотила иллюзия.

Следующий приказ приводит в движение больше фигур.

Подчинённые мастера Багуса в мимикрирующих комбинезонах направились к раскинувшемуся впереди «Стаху».

Чтобы не вязнуть в снегу, я сделал сугробы прямо по курсу проницаемыми. Около сотни шагов потребовалось, чтобы пересечь незримую черту. Морок отступил, распределился по периферии зрения. Перед нами выросла трёхметровая бетонная стена. Прожектор с вышки бил прямо в глаза, и я поспешил выйти из круга света. Никто бы не смог нас увидеть при всём желании, но следовало проявлять осторожность.

Бесшумно ступая по промороженному насту, я приблизился к монолитной тёмно-серой поверхности и сделал её проницаемой. В целях безопасности я прервал телепатическое общение с другими агентами — они просто знали, что надо делать.

Шесть неприметных фигур скользнули в стену.

Просочились через бетон и в полнейшем безмолвии рассредоточились по заранее намеченным участкам. Я уже знал, что на объекте нет телепатов — Гинденбурги не хотели привлекать конкурентов подозрительной активностью. Но передачи, в теории, могли засечь артефакторные датчики. Поэтому я сбросил всем нужные образы заранее, дополнив выборкой из трансляций Хорвен. И больше не связывался с Ольгой.

Пересекаю ограждение.

Несколько сотен метров во все стороны — ровное поле, укрытое снегом. Чтобы не оставлять следов, я становлюсь бесплотным и шагаю к приземистой группе строений. Если верить Шимановскому, здесь расположено самое ценное. Лаборатории, административный блок, испытательные стенды, закрытые боксы, в которые вообще непонятно как попасть. Где находится жилой сектор, снабженец, естественно, был не в курсе. Но мне пофиг, у меня лапки. Точнее — зенки.

Приблизившись к мрачному зданию, смахивающему на гибрид автосалона и логистического центра, я остановился. Справа упал в снег патрульный, занимавшийся обходом территории. Судя по всему, мужика привалил один из моих парней. Индонезийцы — страшная сила!

Делаю здание прозрачным.

От фундамента до крыши.

И в эту секунду срабатывают какие-то хитроумные датчики.

На всей территории комплекса начинает выть сирена.

Глава 33

Я замер.

Хорвен парила в десяти метрах надо мной, ничем не обозначая своего присутствия. Индонезийцы Багуса, распределившиеся по всей огороженной территории комплекса, методично вырезали патрульных и охранников на КПП. Какой именно датчик сумел нас засечь — понятия не имею.

И всё же, сирена оглашала окрестности истошным воем.

Первым порывом было выставить ментальные блоки. Но я знал, что в «Стахе» нет телепатов. Сообщения доставляются с помощью прыгунов-курьеров. А ещё у них есть радиопередатчик, но обмен данными шифруется и запускается лишь в самых крайних случаях.

Решение я принял молниеносно.

Стоять и бездействовать нельзя.

Если тревога продолжится, сюда пришлют больше прыгунов. Вероятно, активируют неприятные устройства, и это помешает мне выполнить задачу.

Выводить Луку из здания нужно сейчас.

Я направился к полностью прозрачной конструкции, постепенно ускоряя шаг. Сейчас исследовательский комплекс напоминал муравейник, внутри которого носились растревоженные насекомые. Запирались каббалистические двери, блокировались шахты грузовых лифтов и лестничные площадки. Сотрудники НИИ занимали позиции, предусмотренные экстренным протоколом. Кто-то запирался в лабораториях, кто-то — в своих комнатах.

Теперь я мог рассмотреть всю многоуровневую громаду комплекса. Первый этаж отведён под склады, сборочные цеха и лаборатории с испытательными стендами. В одном из цехов распростёр крылья металлический скелет самолёта, больше напоминающего конвертоплан, нежели продукт современной авиации. Второй ярус, насколько я понял, был отведён под конструкторское бюро — здоровенные комнаты, разделённые на клетушки, как офисное пространство. Здесь же, судя по всему, расположилось некое подобие администрации. Труба с чудо-фильтрами находилась чуть дальше и примыкала к обширному цеху, заполненному неведомыми агрегатами и конвейерными линиями. Похоже, у них тут имелось мини-производство. Не только сборочные процессы, но и выплавка каких-то запчастей! Охренеть.

Имелись и подземные ярусы.

Целых три.

Жилой блок я обнаружил не