Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

— В случае с волками ты проявил смелость, но опять же — людскую. Орк не задумываясь бросился бы в бой, ибо такая смерть — высшая честь для кочевника. В третьем испытании ты размышлял слишком долго, а колебание недопустимо. Порой едва заметный миг определяет: жить или умереть. И лишь в последний раз ты повел себя как истинный сын Степи. Увы, этого недостаточно, чтобы заслужить уважение и равенство.

— Но…

— Но ты получишь то, зачем сюда пришел. При одном условии — все дары передашь Горрану. Он истинный орк по рождению и делу, ему под силам возродить Орду.

— Разве не ты говорил, что Орда — это ошибка молодости?

— Ошибкой было идти на войну. В сплочении племен нет ничего постыдного, это вопрос выживания орков как вида. Я неслучайно свел тебя именно с «Каменными сердцами». Как думаешь, что означает это название?

Альберт почесал затылок. Похожее выражение ходило и среди людей. Шелковое сердце, не пылающее и не испытывающее боль, неспособное любить. Неужели здесь тоже самое? Дипломат высказал свое предположение, но Зарзул лишь расхохотался.

— Нет, друг мой. Это означает высшее милосердие. В то время как сердце простого орка горит гневом и заставляет совершать необдуманные, порой ужасные поступки, сердце Горрана подобно камню. Чтобы поджечь камень — нужно очень постараться. Иначе говоря, вождь не беснуется по пустякам, хотя порой и не скажешь, да?

— Это уж точно.

— Тем не менее, лучшего кандидата для возрождения Орды нет. Ну не «Багряных топоров» же выбирать, согласись? А теперь иди, белый орк. Награда сама найдет тебя.

— Почему ты называешь меня бе… — сказал Альберт, но увидел пред собой встревоженное лицо Грума.

Вдалеке за лагерем раздался утробный рев. Шайн схватил молот и бросился наружу, едва не сбив с ног прикорнувшего Исмаила. Рыцарь лязгнул и на всякий случай побежал следом — мало ли что товарищ удумал, с молотком-то в руках. Но дипломат миновал круг шатров и телег и выбежал в чистую Степь. Навстречу ему неспешно брел могучий буйвол с абсолютно белой шкурой, подсеребренной лунным светом. Животное смотрело на человека огромными кроваво-красными глазами, и любой другой упал бы замертво от страха. Рогач действительно напоминал призрака, невесть как попавшего в мир живых из загробных прерий. Но Альберт знал — это всего лишь альбинос: очень редкий, но вполне себе объяснимый феномен.

Буйвол подошел к Шайну и облизал ему руки. Потом встряхнулся, и на траву с тихим звоном упало что-то белое, почти неразличимое на того же цвета спине. Альберт поднял шкуру матерого волка, да только вместо ворсинок шерсти она была соткана из блестящих игл незнакомого металла.

— Знамя Зарзула, — прошептал дипломат.

— Ты готов к параду? — хмыкнул стоящий позади Исмаил.

Спутник закинул шкуру на плечи словно плащ и взобрался на быка. Седла на нем, увы, не было, но проехать несколько шагов до шатра вождя можно и так. Альберт поднял молот высоко над головой и пнул рогача в бок. Тот заревел так, что дремавшие у костров дозорные подпрыгнули как пружины и похватали копья.

Но при виде надвигающегося чудовища орки с дикими воплями разбежались. В лагере началась суматоха, и лишь Горран нашел в себе смелость встретить призрака лицом к лицу. Но когда он узнал, кто восседает на белом буйволе, потерял дар речи и выронил булаву.

— Тебе посылочка с того света, — сказал Шайн. — Один товарищ просил передать.

Вождь встряхнул головой и зарычал:

— Разжигайте ритуальный костер!

Прием в племя оказался не таким уж сложным, как предполагал человек. Грум бросил в костер горстку какого-то порошка, отчего пламя стало красным будто кровь. Потом шаман обошел огонь кругом, постоял с закрытыми глазами и заявил, что духи, дескать, не против и не считают мероприятие нарушением традиций.

Затем Горран разрезал себе и Альберту ладони костяным ножом. Вождь и побратим пожали друг другу руки и обнялись. После незнакомая молодая орчиха нарисовала белому орку полноценные символы племени на лице. Шайн надеялся, что красить будет Тарша, уж очень соскучился по ее прикосновениям. Но девушка так и не вышла из шатра.

— Теперь ты один из нас, Аль-Вахул, — заявил Горран на глазах у всего племени. — По делу и духу. Можешь выбрать любую незамужнюю женщину.

— Ты знаешь, кого я выберу.

— Так скажи это так, чтобы она услышала!

— Я выбираю твою сестру. Тарша, ты пойдешь со мной⁈

Все затаили дыхание и уставились на жилище девушки. Не прошло и мига как кожа затрепыхалась, и наружу выскользнула Стрела с двумя сумками, переброшенными через спину. Следом вышла охотница в теплом походном облачении. Не сказав ни слова, она подхватила сумки, потрепала на прощанье волчицу по холке, затем взобралась на своего буйвола. Повернула рогача на север, в сторону великого Леса.

— Вы там скоро? — спросила девушка. — Нас ждут, между прочим.

— Не прощаемся, — Альберт похлопал вождя по плечу и направился к привязи.

Тройка странников приготовилась к отъезду, когда позади раздался знакомый голос:

— Подождите!

Маргит бежала к ним, едва не спотыкаясь, и размахивала руками.

— О мой герой, — выдохнула она, обхватив голень сидящего верхом Шайна. — Прошу, возьми меня с тобой.

— Но я же…

— Неважно! Это не имеет значения. Я просто хочу быть рядом, ведь ты теперь в большом почете! Все будут покупать горшочки Маргит, когда узнают, чья она жена!

— А, вон оно что…

— Так ты согласен?

Альберт почесал подбородок и мельком взглянул на Таршу. Та очень сильно напоминала ощетинившегося ежа.

— Согласен ли я? Разумеется… нет.

Всадник ударил быка по крупу, и тут рванул вперед, чуть не лягнув надоедливую торговку. Вскоре товарищи сравнялись с беглецом, но Исмаил почему-то лупил своего рогача изо всех сил.

— Куда ты так гонишь? — спросил Альберт.

— А то ты ее не знаешь. Она же как клещ — вцепится и не отстанет. Лучше добраться до границы до утра, одним броском.

Шайн обернулся и пришпорил рогача. Маргит действительно бежала за ними.

На рассвете путники увидели телегу с реликвиями. Лария сидела рядышком у костерка и что-то пила из своей глиняной кружки. При виде товарищей девушка вскочила, едва не расплескав горячий напиток, и радостно помахала рукой. Изменения на лице Альберта не остались незамеченными для цепких глаз шпионки.

— Кто