Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Отмораживать ноги, как Шульц, Рэд не собирался. Сделал в стенках колодца пару выступов, положил на них доски и копал дальше, стоя на сухом. За два дня углубился настолько, что ведро свободно ныряло в воду, даже не задевая дна. Тогда Рэд вылез и сказал:

- Готово.

Якка для проверки опустил ведро, зачерпнул, поднял воды. Согласился:

- Генуг.

Предложил Рэду выкурить трубку, тот не стал отказываться. Якка спросил нечто вроде: “Волнуешься, каталиец?” Рэд ответил честно:

- Не волнуюсь. Поверил фишмайстеру.

Жить в непрерывном сомнении было слишком тяжко. Разум говорил: нет причин доверять! А душа устала от тревоги, взяла – и начала верить.

Рэд с Яккой вместе выкурили трубку, дождались писаренка. Тот осмотрел колодец и сделал запись в книге. Якка отвел каталийца в землянку, сказал на прощание:

- Морген.

Это слово означало: завтра. Уже завтра Рэд получит свободу!

Разум продолжал твердить: не верь, нельзя! А душа неудержимо радовалась. Болезнь ослабла, месяца два в запасе есть. Если найти быстрый поезд, то можно успеть домой! Не просто отправить письмо, а самому прийти к ней! Обнять покрепче, оставить деньги и напутствия. Повидать всех остальных, сказать все недосказанное, расплатиться по счетам. Помереть на родной земле - это дорогого стоит. Один вопрос: как поскорее доехать? Нужно прижать к стенке Йориксена с его словариком и все прояснить: куда, когда, каким путем. Взять бумажку, повыписывать нужные вопросы: “Как пройти?.. Сколько стоит?.. В котором часу?..” Отдельная благодарность фишмайстеру – за то, что так и не поставил Рэду рабское клеймо. Можно путешествовать спокойно, без опаски перед стражей. Никакой он не камень, а просто чужеземец.

В этих мыслях Рэд провел вечер и пол-ночи. Истосковался он по светлым мыслям, по мечтам и планам – теперь отводил душу. А в землянке шла обычная жизнь: бригадир делил еду, Сиплый сипел молитву, Шульц оттаивал и стонал, у Того Без Ногтей загноился большой палец… Никому из них Рэд не выдал свою радость. Только позавидуют, а пользы не будет.

Утром он, как бы, вышел на работу вместе со всеми. Они разошлись по своим тропкам, а Рэд вернулся в землянку и принялся ждать. С утра за ним не пришли, и это был хороший знак: если б снова послали на каторгу, то как раз утром. В обед тоже не пришли, и Рэд начал тревожиться. Колодец готов, почему Йориксен медлит? Занят, должно быть…

Ближе к вечеру он уже не находил себе места. Рыскал вокруг землянки, точно голодный волк. Присматривался к терему, искал глазами Йориксена. Решил: если дотемна так и не позовут, пойду к фишмайстеру сам.

Когда поселок накрыли сумерки, появился Якка.

- Рэда, комме! Дер прайса вартет ауф дихь!

Рэд ни краба не понял, но голос охотника звучал радостно. Тревога унялась… Чтобы через минуту вспыхнуть снова: Якка вел его вовсе не в терем.

- Куда мы идем? Где Йориксен?

- Прайса фюр Рэда! Рэда хаст глюк!

Дурная радость Якки взбесила каталийца. Остановился, развернул охотника к себе.

- Якка, ты ж меня знаешь - могу разозлиться. Объясни толком: где фишмайстер?

Охотник заговорил возбужденно и многословно. Рэд изо всех сил напряг мозги и уши, но понял лишь одно: Йориксен очень занят, потому велел Якке выдать Рэду награду.

- Так это ты меня отпустишь? А куда идем?

Якка засмеялся и снова сказал непонятно. Вроде как: идем за наградой.

Они углубились в лес в направлении церкви. Вышли на храмовую поляну, пересекли ее и снова нырнули в чащу. Рэд начинал звереть. На ночь глядя Якка заведет его в незнакомый лес и там отпустит? Хороша награда, ничего не скажешь!

Но тут они снова вышли на вырубку и увидели хутор. На просвете среди леса стояли штук пятнадцать изб. У некоторых светились окна, надо всеми трубами поднимались дымы. К одной избе с огоньками в окнах Якка подвел Рэда. Поднялся на крыльцо, постучал в дверь, и она открылась.

До той минуты Рэд не знал: здесь бывают женщины!

От неожиданности он не смог ее толком разглядеть. Смотрел в упор – но не видел: глаза отвыкли воспринимать девичьи черты. Только две детали врезались ему: длинная черная коса, переброшенная через плечо, и высокая грудь под белой сорочкой с вышитыми цветами.

- Дас ист Грета, дайне прайса! - сказал охотник.

- Грета, - повторила девушка, потупив взгляд.

Рэд стоял и хлопал глазами, ничего не понимая. Тогда Якка взял его руку и положил на грудь девице. Плоть была мягкой, податливой, теплой. Это действительно была женщина.

Якка толкнул Рэда в спину. Каталиец и Грета очутились в доме, охотник захлопнул за ними дверь.

Тут было светло и жарко натоплено, и пахло пирогами. С одежды Рэда сразу начало капать. Девушка сказала что-то и показала вешалку с оленьими рогами. Он скинул шапку, телогрейку, валенки и рукавицы. Она позвала его в комнату, Рэд вошел.

Краем глаза заметил печку, стол с едой, широкую кровать. Взгляда от девушки он не отводил, боясь, что она может исчезнуть, как мираж. Грета села на скамью, он – рядом. Оба молчали. Он пожирал ее глазами, она отводила взгляд. Он протянул руку, погладил ее шею, подбородок. Грета отпрянула и указала на стол: возьми, поешь.

Тогда Рэд сообразил: она его боится! Он – сильный странный чужеземец, он не понимает речи. Девушка старается оттянуть момент, когда...

Рэд улыбнулся ей как можно добрее и сказал:

- Прости, не хотел напугать. Я пялился и трогал не от похоти, просто не мог поверить. Давным-давно не видел женщин.

Она ничего не поняла, но успокоилась от мирного, ровного голоса. Глянула с надеждой, и Рэд повторил:

- Не бойся меня, не обижу.

Затем он ее обнял - как сестру, а не любовницу или шлюху. Грета напряглась, потом расслабилась в объятиях. Рэд погладил ее по голове и отпустил. В глазах девушки блеснула влага, она поспешила спрятать лицо.

- Теперь можно поесть, - сказал Рэд и принялся за пирог. - Краб сожри, как вкусно! Это ты пекла?

Он ел, а она сидела рядом и смотрела, понемногу успокаиваясь. Она молчала, ведь он бы все равно не понял. А он молчал, поскольку рот был набит. Обоим было хорошо и уютно в этой тишине. Казалось, он вернулся из дальнего тяжелого странствия, а дома – тепло, и ему рады.

Он слопал почти весь пирог, оставив лишь один кусочек – чтоб совсем уж