Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

Поговаривают, один такой лимузин всё ещё перемещается по улицам Мемфиса, вот только увидеть его нелегко – слепящее солнце Юга, непроглядный сумрак иссиня-чёрной ночи. Царство блюза, царство прошлого, что вечно нависает над нами тяжёлыми грозовыми тучами. Вот допрыгаемся однажды, и рок-н-рольные идолы спустятся с небес для наведения порядка. И куда же денутся мириады «стопроцентных звёзд» шоу-бизнеса?

Вопрос…

А при чём тут «демократы»?

Вы же пели в детстве. Вы же не будете отрицать? В небесной канцелярии всё записано. Какой дезодорант-распылитель вы брали в руки, заменяя им микрофон? Что из родительского шкафа на себя напяливали? И как скакали по вашей сцене в кухне или гостиной, переворачивая табуретки и стулья, изображая беснование толп на вашем сольном концерте? Что за аппарат надрывался в это время, хрипя и имитируя вудстокский дождь и короткие замыкания в электрогитарах? Элегантный красный Sharp, привезённый папашей из последней командировки? «Юпитер 003 Стерео» – громоздкий и несокрушимый, как весь Восточный блок? Впрочем, неважно – вам было хорошо.

Соцлагерь, тот самый вышеупомянутый Восточный блок во времена СССР, выполнял функцию демаркационной зоны между нами, Красной Империей Света, и ними, Тёмным сообществом Тьмы. Ха-ха. А где разделение, там и смешение – стилей, нравов, вкусов, идей, предпочтений. «Курица не птица, Болгария не заграница», – верно сказано. А вот Венгрия и ГДР – уже очень даже. Вкупе с Югославией – прообразом несостоявшегося СССР в плане лёгкой промышленности, лёгкого отношения к идеологии и жизни, лёгких…

Югославия – наша любовь и наша боль.

Нам только ещё предстоит пережить, по-настоящему осознать весь ужас потери.

Вот, скажем, социалистическая часть Германии, ГДР – жаль, что не отхватили побольше. Если бы да – не было бы никакого объединения. Да и стены бы не было – зачем СССР стена вдоль своей же улицы? Эрих Хоннекер желал видеть в ГДР всё ту же западную культуру – рок, в частности, только осветлённый и поставленный на благо идеям человеческого равенства и братства. Вот Puhdys и появился. И пережил ГДР.

Но если бы…

Дальше вы поняли.

Что они там лабали? Хард-рок, рок-н-ролл.

В дискографии по 1990 год включительно – 21 альбом. Гастролировали запросто в ФРГ с личного разрешения Хоннекера. В СССР приезжали не единожды. «Мелодия» их и записывала, и выпускала – примерно это и есть демократы. А уж нравится вам их музыка или нет – дело вкуса.

То, что виолончелистка Эва Шикульская из польской банды Skaldowie была настоящим секс-символом, так то и ребёнку понятно – посмотрите на ее фото. Никаких надутых губ, но зато сколько чувственности… А что саму банду слушали и были у них вещи очень даже вполне себе, убедитесь сами – пластинок на развалах хватает.

Лично я альбом Mugur De Fluier (Transsylvania Phoenix, 1974) – могу слушать до бесконечности. А это румыны, и как я уже писал – что мы знаем о Румынии? Меньше чем ничего.

Только музыка от этого не становится хуже.

Был такой поэт, Денис Новиков. Толковый, до конца не определившийся. Сгинул. А строчки остались…

Когда-то мы были хозяева тут,

Но всё нам казалось не то:

И май не любили за то, что он труд,

И мир уж не помню за что…

«Демократы», не демократы…

Как важно ценить то, что есть в наличии. Дабы позже, годы спустя, не уподобляться героям стихотворения, попавшимся на «сыр» совсем других, вовсе не музыкальных демократов. Поговаривают – зубы у них растут в шесть рядов. Нам бы поаккуратней…

Будут с водкою дебаты – отвечай:

«Нет, ребяты-демократы, – только чай!»

К винилу слова Владимира Семёновича не относятся.

С винилом тех «демократов» – всё хорошо.

Покупайте смело.

Яблоки Supraphon

Оранжево-жёлтые – во всяком случае, в моём детстве – счастливый, солнечный цвет.

Думаю, в самом конце шестидесятых они подсмотрели его у всемогущей RCA, которая не меньше десятилетия выпускала винил с яркими оранжевыми сердцевинками.

Чехословакия была поскромнее Соединённых Штатов. Однако тут, как и в СССР, сработал принцип «культуры для народа»: винил с маркой Suprahon выпускался с размахом и отлично продавался в странах Варшавского договора, да и по всему миру. Чехи, тогда накрепко неразлучные со словаками, дело своё знали – огромный каталог классической музыки, театр у микрофона и очень толковая эстрада. В особенности джаз.

Так много разговоров нелепых, что у красных и того не было, и этого не было. Да вообще почти ничего не было. А тогда, позвольте спросить, откуда я лет с четырёх знаю диксиленд, хотя помнить должен только очереди до Луны и талоны на сахар?

«Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», снятые Говорухиным, появились много позже, в 1981-м. Мне тогда было двенадцать, и я довольно твёрдо знал: в фильме несчастные и угнетённые донельзя негры вовсе не диксиленд никакой играют – скорее, нечто ему предшествующее. И сильно задолго до диксиленда, и в оригинальной обработке.

Откуда такие познания?

«Alberts Blues – Albert Nicholas and The Traditional Jazz Studio».

Год издания 1972-й, Прага.

Верьте мне, ничего более классического в духе и ритмах диксиленда я за свою жизнь не слышал. Вы можете усомниться, узреть тайные смыслы и некоторую некомпетентность автора, но это всё пустое. Вам ведь не видны скрытые механизмы, а в них-то и весь секрет.

Кто такой, собственно, Альберт Николас и как он оказался в Праге?

Николас родился в Новом Орлеане, 27 мая 1900-го. Он буквально всю жизнь, с пятнадцати лет, играл на кларнете. Играл диксилендовский джаз, самый что ни на есть настоящий, корневой. Со многими великими того времени, в разных оркестрах. До самой своей смерти в сентябре 1973-го – это пятьдесят восемь лет музыкальной карьеры. Музыка была растворена в его крови, в воздухе его лёгких, как и он сам был растворён в ней, из неё состоял.

Альберт Николас – мастеровой диксиленда, его ремесленник высочайшей пробы.

Он ещё в 1953-м переехал во Францию (нравилось ему там), в Штатах в поздние свои годы бывал крайне редко и только ради сессий звукозаписи. Его гастроли в Праге проходили в апреле 1972-го. И тогда же в пражской «Mozarteum» студией Suprafon был записан упомянутый мной альбом.

Оркестр, аккомпанирующий Альберту Николасу на той записи в студии – чехословацкий диксиленд The Traditional Jazz Studio под управлением Павла Сметачека. Сметачек был исключительно академичным кларнетистом и саксофонистом, сыном известного дирижёра Вацлава Сметачека, который в роскошном Teatro Colon в Буэнос-Айресе поставил «Бориса Годунова» Мусоргского.

На