Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

— Кто заказчик? — спросил я.

— Не знаем, — ответил он. — Честно. Там столько посредников, что невозможно добраться до заказчика! Он явно не бедный, заплатили нам хорошо. И надо было успеть за эти выходные.

— Что ж, понятно, — кивнул я. — Остальное расскажете полиции.

Первый парень дёрнулся.

— Слышь, ну зачем копов-то, — запаниковал он. — Давай мы просто уедем из Аткарска, и всё, больше нас не увидишь. Давай, а?

Я сделал несколько шагов, подошёл к нему вплотную. Посмотрел в глаза.

— Ты парню голову проломил, — обманчиво мягко сказал я. — Ты напугал мою сотрудницу. Ты хотел тронуть мою девушку. Полиция — это самое мягкое из всего, что я могу тебе сделать.

Дверь резко распахнулась, и в квартиру зашёл Жаров в сопровождении ещё пары полицейских. Вообще-то я вызвал их ещё по пути сюда, так что приехали они вовремя.

Мы с Чердаком передали их из рук в руки.

— Спасибо, — пожал мне руку старший лейтенант Жаров. — Как обычно, выручили.

— Постарайтесь докопаться до заказчика, — ответил я. — Это может пригодиться.

Жаров был хорошим полицейским, поэтому мог помочь в этом деле.

Тот кивнул, и молодых людей увезли.

— Ох, давненько я так не отрывался, — довольно заявил Чердак. — Сейчас мирную жизнь веду, Лизок, мясо по-французски, работа. А руки-то помнят!

Я хмыкнул, и ничего не ответил.

Мы сели в машину, Чердак завёз меня домой и умчался к Савчук.

В понедельник в семь утра меня разбудил звонок. Сергей Викторович, инспектор из Саратова.

— Александр Александрович, доброе утро. Не разбудил?

— Разбудили, но это лучший будильник за последнее время, — ответил я.

— Решил напомнить про завтра, — сказал тот. — В восемь утра. Со мной будет независимый эксперт с видеофиксацией, двое понятых и все документы. Встречаемся у проходной завода. Охрану я предупредил официально, письмо ушло вчера, они обязаны нас пропустить. Вы готовы?

— Готов, — сказал я.

— Тогда до завтра, — он отключился.

Сонная Лиля приподнялась на локте.

— Уже с утра дела решаешь, — улыбнулась она.

— А как иначе, Аткарск не спит, — я поцеловал её и встал с постели.

Пора на работу, понедельник никто не отменял.

На работу я пришёл довольно рано, и посветил это время подготовке документов на завтра.

Медицинские заключения по каждому пациенту с подозрением на хроническую интоксикацию. Результаты анализов, копии протоколов проб. Сводный список пострадавших. Обращения жителей ближней к заводу улицы. Всё с датами, печатями и подписями.

Я проверял каждую страницу. Не потому, что не доверял себе, а потому, что знал, завтра любая моя опечатка станет их аргументом.

В половине восьмого меня вызвал к себе Кречетов. Вот кому тоже дома не спится.

— Завтра выезд? — спросил он.

— Завтра, — кивнул я. — В восемь у проходной встречаемся.

Кречетов откинулся в кресле.

— Я разговаривал с юристом, — сказал он. — Если они попытаются вас дискредитировать, мы подадим встречный иск. Будут говорить, что вы шарлатан, что вы травами торгуете, что диагнозы ставите себе на потеху.

Он подтолкнул ко мне папку.

— А это заявление в прокуратуру. Уже подготовлено, с моей подписью, осталось поставить дату. На случай, если завтра вам будут препятствовать.

— Павел Викторович… — начал я.

— Не надо благодарностей, — перебил он. — Просто делайте то, что надо. Я в вас верю, Александр Александрович. На завтра вам выходной с сохранением зарплаты уже подписал.

— Спасибо, — просто сказал я.

— Удачи, — сказал Кречетов.

После этого начался приём. А через пару часов ко мне зашла Олеся. Медсестра, которую я распределил к Виталику, и которая просила перевода. Помнится, я дал ей неделю на подумать.

— Александр Александрович, можно? — спросила она.

— Заходи.

Она зашла, но садиться не стала.

— Я насчёт Виталия Аркадьевича, — сказала она. — Я хочу сказать, что была неправа.

— Слушаю, — сказал я.

— Я тогда пришла к вам вся на нервах, — призналась она. — Меня все так накрутили с его мамой, с этим всем… А сейчас я вижу, что врач он хороший. Он бабушкам всё по три раза объясняет и на бумажке рисует, когда какую таблетку пить. Пациенты его хвалят, представляете? И все уже забыли про его мать. Так что я была не права. Мне стыдно, что я просила перевод. Простите.

— Мне не за что тебя прощать, — ответил я. — Главное, что ты сделала правильный вывод.

— Так вы… не будете меня переводить?

— Не буду, — улыбнулся я. — Работай дальше. И лучше скажи Виталию Аркадьевичу то, что сказала мне. Про хорошие отзывы. Ему будет приятно.

— Скажу, — пообещала она.

Ну вот. Один конфликт закрылся сам, без моего участия.

После Олеси ко мне зашла Вика.

— Ярмарка прошла отлично, столько отзывов, — заявила она. — пара поликлиник в других городах думают делать что-то подобное, просят разрешения.

— Конечно, пусть делают, — кивнул я.

Вика обсудила пару вопросов по школе здоровья, а потом замялась.

— А как Женя там? — спросила она. — Я к нему вчера ездила, суп возила, а он такой вялый, глотать не может почти. Антибиотики помогают?

Речь шла про Ренгачёва, у которого с пятницы была лакунарная ангина.

— Помогают, — сказал я. — При ангине антибиотик начинает действовать не мгновенно. Температура спадает обычно на второй-третий день, а гнойные налёты на миндалинах уходят к четвёртому-пятому. То есть по срокам у него всё абсолютно как положено. Вялость это нормально, организм борется с инфекцией и все силы тратит туда. Боль при глотании тоже пройдёт постепенно.

— А это не осложнение? — с тревогой спросила она. — А то я же знаю, что от ангины бывает на сердце и на почки…

— Бывает, — согласился я. — Именно поэтому её и лечат антибиотиками полным курсом, десять дней. И пусть побольше пьёт, тёплое, не горячее. И супы это, кстати, правильно. Мягкая тёплая еда при ангине то, что нужно.

Вика выдохнула.

— Значит, всё хорошо?

— Через пару дней будет как новенький, — заверил я.

Она улыбнулась и убежала счастливая.

После приёма я отправился в лавку.

«Шёпот Полыни» встретил меня необычным зрелищем. Хотя кого я обманываю, уже обычным.

На полу перед прилавком был