Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Пятьдесят лет для нынешнего мира смертных станут временем великих перемен.

Не то что каждый год — почти каждый день рождались новые гении и великие мастера постигали истину.

Небесные знамения, которые раньше случались раз в столетие, теперь являлись по нескольку раз в год, что приводило к укреплению самих законов Неба и Земли.

...

Высоко над слоями облаков, где небо залито вечным сиянием зари, перед огромной золотой стелой стоял старец в белоснежных одеждах с седыми волосами. Его взгляд был прикован к камню.

Эта золотая стела была высотой не менее ста чжанов, а ее поверхность покрывали бесчисленные таинственные письмена. Если проследить за взглядом старца, можно было увидеть, как в определенной части стелы иероглифы приходят в движение, словно живые. Это было удивительное зрелище.

— Странно, очень странно... Почему причинно-следственные связи всех миров начали стекаться в один мир смертных... Мир Предка Сюаня... Неужели там вот-вот родится новый Высший Святой?

Белобородый старец погладил свою длинную бороду, бормоча себе под нос.

Он ничуть не тревожился, напротив, на его лице отразилось любопытство.

В этот момент с небес спустился луч радужного света, приземлившись позади него.

Это была могучая фигура, излучающая ослепительное сияние. От одного лишь ее вида исходило невероятное давление.

— Цзиньмин Лаоцзюнь, удалось ли тебе постичь перемены в мире Предка Сюаня?

Раздался голос фигуры в сиянии. Если бы Фан Ван был здесь, он бы сразу узнал в нем Небесного Бога Несчастья!

Когда-то Небесный Бог Несчастья отправил своих слуг в мир смертных, чтобы убить Фан Вана, но потерпел неудачу. А когда ему удалось затащить Фан Вана в Земли Без Конца, вмешался Император Призраков.

Все это время Небесный Бог Несчастья через своих доверенных лиц в мире смертных следил за Фан Ваном, и скорость роста этого человека заставляла бога чувствовать крайнее беспокойство.

Слишком быстро!

Просто невероятно!

Скорость, с которой Фан Ван становился сильнее, была редкостью даже для Верхнего Мира, а для мира смертных она и вовсе была беспрецедентной.

Старец, названный Цзиньмин Лаоцзюнем, поднял руку и, указав на стелу, с улыбкой произнес:

— Посмотри сам, перемены столь велики, как тут можно что-то постичь до конца?

Небесный Бог Несчастья тоже посмотрел на золотую стелу. Сияние скрывало его лицо, не позволяя увидеть выражение, но внезапное молчание выдавало его душевное волнение.

— Я слышал, у тебя, Небесный Бог, есть враг в мире Предка Сюаня. Сейчас удача этого мира растет с небывалой скоростью. Когда откроются Небесные Врата и ты спустишься вниз, будь осторожен. С древних времен немало богов и бессмертных пало в мире смертных. Не так давно Бессмертный Владыка Цанхэ, который только-только восстановил свою бессмертную судьбу, окончательно погиб. И случилось это именно в мире Предка Сюаня.

Цзиньмин Лаоцзюнь говорил неспешно, и в его голосе слышалась легкая ирония.

Услышав это, Небесный Бог Несчастья хмыкнул:

— Этот бог не погибнет в мире смертных. Я уже подготовился и на этот раз попрошу помощи у Небесного Воинства. Его Величество уже дал свое согласие. Переменных в мире Предка Сюаня становится все больше, так что лучше провести там чистку.

— О? Снова чистка? Это великое злодеяние, Небесному Чертогу снова придется несладко. Но раз даже Его Величество согласился, значит, мир Предка Сюаня действительно нельзя недооценивать.

Цзиньмин Лаоцзюнь подхватил разговор, а Небесный Бог Несчастья замолчал, пристально вглядываясь в золотую стелу, словно пытаясь увидеть сквозь нее мир смертных.

Спустя некоторое время Цзиньмин Лаоцзюнь произнес:

— Кстати, не мог бы ты, Небесный Бог, оказать мне услугу? Когда будешь спускаться, приведи одного человека наверх.

Небесный Бог Несчастья невольно спросил:

— Кого?

— Я скажу тебе, когда придет время. Пока я лишь вычислил, что его фамилия Фан, — ответил Цзиньмин Лаоцзюнь.

Глава 425. Соперник Даочжу

— По фамилии Фан?

Услышав слова Цзиньмин Лаоцзюня, голос Небесного Бога Несчастья стал мрачным. Он продолжил:

— Смертный, посмевший оскорбить этого бога, тоже носит фамилию Фан. Не один ли это и тот же человек? Лаоцзюнь, этот юнец уже признан Его Величеством угрозой для мира смертных, не пытайся его защитить.

Цзиньмин Лаоцзюнь, выслушав его, покачал головой и усмехнулся:

— Вовсе нет. Удача того человека по фамилии Фан, о котором говорю я, едва заметна. Как он может быть твоим врагом? Твой противник уже прославился на весь мир, и его удача, несомненно, принадлежит к числу величайших в мире смертных.

Услышав это, Небесный Бог Несчастья заметно поумерил свой властный пыл. Он коротко ответил и исчез на месте:

— Раз так, я проявлю милосердие и сохраню жизнь тому смертному по фамилии Фан.

Цзиньмин Лаоцзюнь снова повернулся к золотой стеле, что-то бормоча себе под нос.

Таинственные иероглифы на камне продолжали двигаться, стекаясь в одну область, что выглядело весьма величественно.

...

Снег застилал небо, горные хребты высились подобно лесу. На вершине одного из заснеженных пиков клубилась черная энергия, которую не могли скрыть даже метель и мороз.

В центре этого мрачного тумана сидела фигура, погруженная в медитацию. При ближайшем рассмотрении это оказался Ян Ду.

Сейчас его длинные волосы приобрели черно-красный оттенок, придавая ему сходство с демоном, а от всего тела исходила ужасающая аура злобы.

Внезапно снежная пелена перед Ян Ду расступилась, и из нее вышел человек.

Цзи Жутэн!

Цзи Жутэн замер в воздухе, глядя на Ян Ду со сложным выражением в глазах.

— Надеюсь, ты пришел не для того, чтобы снова меня уговаривать. Мое терпение не безгранично.

Раздался голос Ян Ду. Тон был холодным и безразличным, но это был не его прежний голос, а голос Сюй Чунгуа.

Цзи Жутэн заговорил:

— Если ты продолжишь в том же духе, то наживешь врагов по всему миру. Тогда ты нарушишь принципы Пути Надежды, и Даочжу будет недоволен.

Услышав это, Ян Ду открыл глаза и уставился на Цзи Жутэна ледяным взглядом:

— В эпоху великой борьбы, если бы Даочжу действительно был недоволен, он бы давно вмешался. Более того, я действую не от имени Пути Надежды. Все, что я делаю — это моя воля, и я не веду за собой учеников Ти-цзуна.

Цзи Жутэн пристально посмотрел на него:

— Так называемая эпоха великой борьбы — это не просто схватка героев. Вся мировая удача в итоге стечется в руки одного человека. Ты сейчас пытаешься стать этим единственным. Но если твои деяния станут слишком нечестивыми, само мировое течение заставит Путь Надежды выступить против тебя. Ты думаешь, что сможешь противостоять Пути Надежды?

— Даже не говоря о Даочжу... Сможешь ли ты выстоять против