Кавказ. Выпуск XXV. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе - Семен Броневский

стоя боком и не глядя в глаза. Для сбережения стройности стана девиц княжеского и дворянского рода, на десятом году возраста, а иногда и прежде, обтягивают от бедер до груди сырой кожей и зашивают оную плотно к телу. В таком положении девица остается до первой ночи, в которую жених разрывает снуровку сию кинжалом. Но к выправлению стана черкешенок не менее способствует простая и умеренная пища и частое движение на открытом воздухе, отчего и крестьянские девицы также стройны, хотя не носят снуровок. Обоего пола молодежь, за исключением княжеского рода, видаются свободно на сходках в присутствии своих родственников, забавляются пляской и ристанием и сим способом знакомятся друг с другом наподобие древних спартанцев. Женитьбы учреждаются всегда по равенству родов. По выходе замуж девицы состоят в полной власти мужей, и тогда-то начинают они отправлять тягостное у черкесов звание жены, к коему были приучены в родительском доме.

Правление. Мы здесь представим краткое понятие о внутреннем управлении, собственно у кабардинцев состоящем. Народные состояния разделены:

1) на князей, 2) духовных, 3) дворян (узденей), 4) крестьян и 5) невольников (ясырей). Шесть княжеских родов[50] управляют Большой и Малой Кабардой, всякий в своем уделе как властные владельцы и в народных собраниях как члены федеративного общества. Духовные чины: муллы отправляют духовные обряды и заведуют судопроизводством; иманы занимаются службой при мечетях, в виде приходских священников; кадии суть ежегодно избираемые судьи из мулл, в каждый род особенно. По магометанскому закону все духовные уволены от всяких податей и повинностей. Уздени, как уже было сказано, разделяются на три степени между собой: первые подвластны прямо князьям на условиях вассалов; вторые на тех же правах с уменьшением власти составляют второстепенное дворянство; третьи, по бедности своей, подчинены узденям, точно как в Польше мелкое шляхетство, и называются уздень узденя. Крестьяне суть хлебопашцы, привязанные к земле и посредством многих способов угнетения доведенные почти до рабского состояния, однако не рабы, ибо продавать их семьями или поодиночке не иначе можно, как в некоторых случаях. Они принадлежат в большинстве своем узденям; остальная часть непосредственно подвластны князьям. Сверх того князья и уздени имеют усадьбы, населенные отпущенниками, пришельцами, ближними и дворовыми людьми под названием бегаулов. Первые отправляют сельские работы и платят подати князю и помощнику; вторые несут дворскую службу в виде холопей, те и другие под некоторыми условиями, определенными обычаем. Невольники (ясыри), купленные или взятые на войне, суть совершенные рабы и составляют собственность князей и помощников.

Из сего явствует, что феодальная иерархия, учрежденная у кабардинцев, подобна такому же удельному правлению, какое было введено немецкими рыцарями в Пруссию, Курляндию и Лифляндию, да и мало разнствует от внутреннего управления России во время удельных князей. Кабардинские владельцы и уздени их, как завоеватели старожилого народа, помышляют только о том, чтобы удержать в повиновении своих подданных, которые с негодованием несут наложенное на них иго. Следовательно, пользы дворян сопряжены в сем отношении с пользами князей для общей безопасности. В частном виде число узденей составляет богатство и политическую силу князей, почему сии последние стараются быть в согласии со своими дворянами, дабы они не воспользовались правом переходить к другим князьям. Народ, угнетаемый князьями и дворянами, нередко прибегает к возмущению, хотя не улучшает тем своей судьбы.

Посреди неустройств, возрождаемых сим многоначальным тиранством, представляет с первого взгляда некоторая тень порядка в учреждении народных собраний, созываемых для совета о нуждах общественных. В оное допускаются только три первые степени: князья, духовные и дворяне. Князья старшие в родах своих и старшие летами, имеют первый голос и место; за ними следуют духовные, как толкователи законов; а потом старшие в родах своих и старшие летами уздени. Прочие должны слушать и молчать.

В важных случаях приглашаются также народные старшины от крестьянского сословия. Сии шумные собрания распускаются большей частью, не положив ничего на мере.

Императрица Екатерина II испытала для собственного блага кабардинцев некоторые средства к водворению между ними лучшего порядка. Нужно было, во-первых, истребить самоуправство, сей зловредный корень феодальной системы. Вернейшим к тому способом казалось учредить между ними суды, по собственным их выборам наполняемые, и в коих бы они судились по древним своим правам и обычаям, с дополнением в случае нужды, российских узаконений. Вследствие чего в 1793 году учреждены: в Моздоке верхний пограничный суд, составляемый из кабардинцев и других иноверцев под председательством тамошнего коменданта; в Большой Кабарде два родовые суда, один для княжеских родов Мисоста, Атажуки, другой для княжеских родов Бек-Мурзы и Кайтуки, общим именем называемых Джембулат, и две расправы для узденей и крестьян тех же родов; в Малой Кабарде для обоих княжеских родов, Тау-Султана и Гелеслава, один родовой суд, и одна расправа для узденей и крестьян. Все сие установлено на основании родовых судов, учрежденных в средней киргиз-кайсацкой орде. Но могли ли кабардинцы согласиться чистосердечно с мудрой целью Екатерины и переродиться в других людей, когда в самоуправстве они полагают драгоценные свои преимущества? Одно воспитание может преобразовать их нравы, как утверждал незабвенный в том крае генерал князь Цицианов.

Законы. Кабардинцы не имеют писаных законов, кроме принятого ими Алкорана, который хотя писан для пастырских народов, способствует к истолкованию многих случаев. Но решения кадиев не принимаются у кабардинцев за окончательные, как у турок. Для выполнения оных нужно набирать войско и вступать в сражение, в противном случае спор между двумя сильными соперниками остается нерешенным. Законы, к коим наиболее имеют уважения, заключаются в их древних обычаях, как ниже следует.

Коренные обычаи или постановления, которые можно почитать за неписаные законы. Князь может наказать своего узденя за какой-либо главный проступок смертью или отобранием от него крестьян, скота и всего имущества.

За измену, ослушание, дерзость князь властен предать смерти своего крестьянина или вместо того разорить его дом и распродать все его семейство. Последнее наказание, будучи прибыточное для князей, подает предлог к злоупотреблениям; однако, с другой стороны, ограничивается стыдом продавать крестьян.

Князь не имеет права мешаться в сельское домостроительство узденя своего, доколе он исправен в своих повинностях и доколе крестьяне не взносят на него жалоб в несносном притеснении.

Уздень может оставить своего князя лично со своим семейством, но с потерей всего имущества. Крестьяне не столько по праву, как из отчаяния, переходят также иногда к другому помещику. Для прекращения сих домашних неудовольствий примирение делается посредством третейского суда, составляемого из посторонних князей, узденей и народных старшин, и буде обе стороны на чем положились, совершается торжественная о забвении прошедшего присяга, сопровождаемая некоторыми оставшимися от